Глава 4
Злодейство и вдохновение

В нашей жизни злодейство и вдохновение  настолько переплетены, что не знаешь, что вытекает из чего.
Порой талант дается тем, кому не положено, а те, кто им обделены, достойны, но внутренне пусты.
После всего, что произошло, Проказа целый день провел в размышлениях, как выбить деньги из Ирины, а попутно, в размышлениях  набросал и стишок.

Нельзя копить в себе презренье,
К тем, кто с тобою возмужал,
Кто и позор, и умиленье
Навечно в жизнь твою вписал,

Кто, видя все твои огрехи,
В лицо смеялся и шутил,
Кто исходя в беззлобном смехе,
По поводу тебя острил,

(Про друга байки плел от дури)
Уже заочно, за глаза,
Как говорят сейчас: «в натуре»,
В башку вдруг стукнула шиза,

Которой много в нашей жизни,
Завернутой в обертку слов,
И ты зависим, ну хоть тресни!
В пересечении ветров.

Стоишь, как пугало, порою,
Отнюдь не образец — мишень.
И не кричи в сердцах: «Урою!»
Не наводи тень на плетень.

Дружбан порою бросит в деле —
Не торопись, берясь за нож.
Вы вместе там, в тайге потели,
Он раньше выскочил, так что ж?!

Сосна тебя задела крепко,
Но ты виновен, а не он.
Обзор закрыла сильно кепка,
Но избежал ты похорон.

Потом «мечтая» на параше,
Копил в себе напрасно яд,
Отбрось, дурное все — не наше,
Внуши себе — ты встрече рад.

Налей за встречу самогону,
Запей  чифирем, как тогда.
Дай вырваться из сердца стону.
Обиду выбрось навсегда. 
Уже на рассвете эти бандиты отвезли Ирину, Мишу и Зою на какую-то заброшенную дачу. Сад зарос бурьяном и крапивой, а домик был скособочен снаружи и пылен внутри. Зато там была мебель, таз и в кране холодная вода. Тогда, обмыв детей и заклеив пластырем ссадины после падения, Ирина решила, что откажется от предложения Проказы. В конечном счете, человек он или кто? Может, с утра будет настроение у него более благодушное: искупается в море, надышится соленым морским бризом.
Но  бандюган не изменил своего намерения заставить Ирину отработать долг собой.
— Ну, раз не хочешь добровольно, то заставим.
— Не заставите! — Ирина гордо подняла подбородок и решила стоять до конца.
— Хорошо, ты сама захотела.
— И  чего я захотела? — спросила женщина и тревожно посмотрела на главаря шайки.
— Сейчас увидишь. — Проказа повернулся к Костолому: 
— Слушай, братан,  а колодец далеко отсюда, где мы вчера водичку пили? Там славная вода, вкусная. Я хочу, чтобы и наша гостья попробовала.
 — А что! Хорошая идея, да и я хочу там горло промочить, что-то кисло во рту.
Упырь засмеялся:
— Нужно смотреть, что наливаешь себе в стакан. А то уксуса  хлебнул. Если бы я тебя не остановил, сейчас бы уже лежал ты в гробу с кисточкой.
— Я тебе сейчас покажу с кисточкой! Решил меня уксусом уморить?! Последовал молниеносный удар в челюсть. Упырь взвыл от боли и сплюнул кровавый сгусток. Костолом на этом не успокоился. Он швырнул со   зверской силой Упыря на землю и стал бить ногами.
Проказа наслаждался зрелищем недолго. Но дал Костолому выпустить пар.
— Все, угомонись, Костолом. А то сил не хватит гостью нашу проводить к колодцу.
— Давай, — подтолкнул он Ирину, — вперед и с песней. Сейчас попробуешь живой воды... и мертвой. Просто сказка. Да, Проказа, и Упыря возьми с собой, ему после твоего урока «хороших манер» нужно горло прополоскать.
— Пошли, Упырь, с нами, — позвал дружка Проказа Костолом, словно только что между ними ничего не произошло.
Ирина напряглась, подумала, может вырваться и побежать, закричать: «Люди добрые! Это бандиты беглые, помогите!» Но потом пришла отрезвляющая мысль: «С ними же дети!»
Пришли к колодцу. Бандиты напились воды, охая, какая вкусная. Ирине не дали. Потом неожиданно отвязали ведро, откинув его в сторону, и заменили пустующее место Ириной. Веревку хорошенько обмотали вокруг ее тела несколько раз и подвязали к балке. 
Ирина, ставшая от страха безвольной, напряглась: «Неужели решили утопить?» Сердце бешено колотилось, а в голове прокручивались все возможные варианты, что может произойти дальше.
Она услышала откуда-то сверху голос КостоломаПроказы: «Пошли, Упырь, искупаемся. Зла на меня, кореш, не держи, мы же одного поля ягодки».
«Неужели они бросят меня тут в колодце?» — с ужасом подумала женщина. Ее опустили так, что она была по пояс в ледяной воде.
Она стала кричать, но все напрасно. Никто не отвечал. Сколько прошло времени, уже не помнила, но услышала скрип лебедки — кто-то ее поднимал вверх. Все время чей-то голос повторял: «Откуда такая тяжесть? Или я недоспала или недоела?»
Когда голова Ирины показалась из колодца, женщина, которая думала, что поднимает ведро с водой, охнула:
— Боженьки, утопленница!
Ирина, услышав женский голос,  просипела:
— Умоляю, помогите выбраться, не отпускайте лебедку, а то я сорвусь.
— Как же так, милая, ты оступилась? Да ты привязана! Потерпи, сейчас домой сбегаю за ножом.
Пока женщины не было, Ирина крепилась, силы были на исходе. Но женщина пришла не одна, а с сыном подростком. Они вдвоем ее вытащили, перерезали связывающую Ирину веревку и принесли полотенце и водку. Ирину так трясло, что зуб на зуб не попадал. Спасители растерли ее докрасна полотенцем и заставили выпить водки.
Наверно, просидела в сыром колодце минут пятнадцать. Только она пришла в себя, как появился Проказа Костолом. Женщину с пацаном, как ветром сдуло.
— Кто тебе разрешил из колодца выбираться? Сейчас опять туда тебя пропишу.
Что-то видимо произошло, Проказа бандит был не в духе, чем-то сильно расстроен.
Он сказал, почесав затылок:
— Ладно, одного трупака на сегодня хватит. Не в пользу пошло Упырю купание. Говорил я ему: «Не плыви за мной, добром не кончится. Ну ладно, пошли домой, помянем покойного».
Ирину, пришедшую на время в себя, опять затрясло. Если со своими они так, то с ней никто не будет церемониться. Если бы Упыря Проказа Костолом не утопил, то ее бы точно этот садист от рождения прикончил. Таких в утробе матери нужно уничтожать! Она уже была согласна на все. Ее ведь ждали испуганные дети.

Глава  5
Предсмертная встреча

– Где Упырь? – спросил Костолома Проказа. (В предыдущей главе Упыря утопил Проказа. Значит, это был Костолом?)
Тот уткнул глаза в пол и произнес примиряюще:
–  Ты же сам меня просил дать ему попить, я так понял твои слова. Извини, если прочитал неправильно, я в филармониях не работал. Лучшее скажи, что будем делать с непослушанкой? Я ее опять с детьми закрыл в сарайчике, кормить их будем?
– Ладно, давай помянем Упыря, хороший товарищ был. –  Проказа понимал, что с того света человека не вернешь, а злопамятный Костолом никому ничего не прощает. Вот и сейчас Костолом возмутился.
– Был да сплыл, вернее утоп. А я не нанялся его волочить к берегу после судороги в ноге, сам плохо плаваю.
–  Ты-то плохо плаваешь? Что-то не замечал, когда мы Десну переплывали во время побега.
–  Ладно, Проказа, главное, что помянули, – Костолом почти залпом выпил стакан водки и начал уже хрустеть соленым огурцом.
–  Вот скажи мне, Костолом, – отставив недопитый стакан, спросил Проказа, –  если бы я тебя обидел, то...
–  Не проснулся бы! –  твердо проговорил Костолом. –  Но ты не думай, что мучился бы. Я тебя уважаю. Все бы аккуратненько сделал, удавил бы во сне и шею вбок. Один раз хрустнет –  и победа.
–  Зверь ты и паскуда, – харкнул на пол Проказа. –  И как я до сих пор тебя терпел?
– Ты что, командир, нарываешься?
Проказа отвел глаза: 
– Я главный, понимаешь, мне можно все. И терпеть будешь, подонок, поскольку меня все слушают, а не тебя. Захочу — и ты трупак.
– А ты прикажи, попробуй! – взвизгнул Костолом он.
Этот взбунтовавшийся уголовник стал проявлять характер, пробуя своего шефа, как говорят в их среде, на вшивость.
Лицо Костолома побагровело, глаза сузились в маленькие щёлочки. Казалось, что он вот-вот взорвётся. 
Не на шутку испугавшись, Проказа впервые почувствовал себя в опасности в присутствии своего до сих пор верного подельника.
Костолом встал во весь свой могучий рост, воинственно раздувая ноздрями.
Чтобы разрядить напряжение, Проказа сказал:
– А не пойти бы тебе проверить, что там мамаша с детками делают?
Атаман рассчитал правильно. Воспоминание о пленной беззащитной женщине возбудило воображение уголовника.
Он, слегка шатаясь, пошел в направлении сарайчика на берегу моря явно с решительными намерениями.
Историк, охраняющий пленников, готовился сдать дежурство Упырю, но тот все что-то не появлялся. От нечего делать он стал задавать вопросы детям, мать которых спала после перенесенных волнений в колодце.
–  А что, Миша, - обратился он к старшему из детей, –  маму-то вашу как зовут?
–  Ирина.
– А как по отчеству?
–  Константиновна.
Историк насторожился.
–  Интересно получается, меня тоже Константином зовут.
Миша с интересом посмотрел на него:
–  Да, я и то подумал, что за странное имя – Историк? 
–  То не имя, мальчик, а погоняло такое.
— Слово смешное –  погоняло, –  вступила в разговор Зоя.
Историк продолжил свой допрос.
– А где жила ваша мама до Страхолесья?
– В Киеве, на улице Демьяна Бедного.
–  Дом номер двадцать пять и пятый этаж без лифта?
–  А откуда вы знаете? –  удивился Миша.
–  Я все о вас знаю, даже знаю, как бабушку зовут, –  взгляд старого уголовника потеплел, в уголках глаз появились прищуренные складки. –  Арина Ефремовна, правильно? – Историк с нескрываемым интересом ждал ответа детей.
Зоя испуганно посмотрела на Историка.
–  Дядя, а вы не шпион?
— Какой же я шпион?! Получается, что я ваш...
Историк не успел закончить, как в сарай ввалился Костолом.
–  Ну, как дела, ублюдки? Где ваша мамаша? А-а, вон она, –  довольно ухмыльнулся зверь. Сейчас я ее сон нарушу.
Не обращая внимания на присутствующих, он стал раздеваться. Историк попытался остановить обезумевшего от похотливого желания бандита, но тот только оттолкнул его. Отлетев к стене сарая, Историк ударился о дверь и вылетел наружу.
Костолом уже успел разбудить Ирину, и та стала безуспешно отбиваться и царапать лицо преступника. Но это только его раззадорило.
–  А я и не знал, что ты такая страстная, –  еще немного, и он начал бы свое паскудное дело. Сопротивление женщины быстро иссякало.
Дети сзади пытались помешать Костолому мучить маму, они колотили по его спине.
Костолом развернулся, поднял их вверх и стукнул лбами. Зоя сразу потеряла сознание, а Миша расплакался, понимая, что ничем уже маме не сможет помочь.
Взгляд Историка, оказавшегося на коленях на песке, стал лихорадочно бегать по сторонам.
– А, вот, –  радостно воскликнул он,– схватил увесистый камень и бросился внутрь сарайчика. И вовремя.
Еще несколько секунд и насилие бы состоялось. Костолом хрипел от страсти и уже навалился на женщину, пытаясь поскорее совершить свою мерзость, но не успел.
Удар по затылку —  и он, захрипев, придавил Ирину, но уже в бессознательном состоянии.
Сбросив грузное тело уголовника, Историк обнял женщину.
– Доченька! Как же я долго ждал этой минуты!
– Вы мой папа? –  удивленно смотрела на него Ирина широко раскрытыми глазами, даже забыв, что на ней ничего не было, кроме лохмотьев изодранного платья. Она оттолкнула мужчину, не веря в его слова. Для нее он был одним из банды.
– Дочка! – повторил  Историк, – я – не сумасшедший! – Константин стал скороговоркой рассказывать подробности, которые не мог рассказать чужой человек.
В Ирине боролись противоречивые чувства.
Неужели этот бандит ее отец? А с другой стороны, он столько всего знает из ее детства.
Что-то сломалось в душе женщины.
–  Папа, неужели это ты? Я никак не могу поверить, как же так, ты и – они, –  кивнула она головой в сторону бандита. Мама мне много рассказывала, что ты невиновен, ты же защищал ее честь, а теперь и мою!
Нашедшие, наконец, друг друга, отец и дочь, стояли крепко обнявшись. Ирина не вытирала с мокрого лица слёз радости, бегущих по её щекам.
— Слушай, – продолжил Историк, –  это страшные люди. Я совершенно случайно оказался с ними, мне некуда было податься. Столько лет мечтал увидеться с тобой и мамой. А они помогли мне бежать. Теперь я помогу вам бежать от них.
– Вот, возьми, –  он сорвал с себя рубашку, – одевайся. – Потом, подумав, снял и штаны. – Понимаю,  размер не твой, но не голой же тебе ходить?!
– Да, папа, –  счастливо улыбаясь, что нашла отца, пусть и такого, Ирина послушно выполняла все указания Константина.
–  Здесь лодка есть, ты еще помнишь, как я тебя учил грести?
– Папа, спрашиваешь?! Я хорошо научилась.
– Ну, так вот, бери детей и плыви вдоль берега в левую сторону. Там много бухточек, я не думаю, что бандиты быстро вас спохватятся. Хотя скоро должен прийти Упырь, меня сменить.
– Папа, Упырь ваш не придет. Его этот зверюга утопил сегодня. Я точно знаю.
–  Ну, тогда у вас есть больше на три часа времени. Я очень рад. Этот, –  он указал на Костолома, не скоро очухается.
– Папа, может быть, ты с нами поплывешь?
– Нет, дочка, я, как говорится, нелегал, документов нет. Скрываюсь от милиции вместе с Проказой, он умный, мне с ним легче продержаться на свободе. Мы прячемся в лесу недалеко от твоего Страхолесья. Там меня скорей разыщешь. Маме передавай привет, как она там? Впрочем, я попытаюсь вас разыскать и тут, в Крыму, как получится.
В этот момент Костолом пришел в себя.
– Нет, не получится, – прошипел он, – сначала я тебя урою, а потом пусть душа твоя катится на все четыре стороны!
Перед глазами у  Костолома все плыло, поэтому силы его с Историком уравнивались.
Последнее, что услышала Ирина:
– Доченька беги, Иринка, прощай!
Первым делом женщина хотела броситься на помощь отцу, но поняла, что нужно спасать не только себя, но и детей.
Она растормошила, находящуюся в обмороке Зою, завязала Мише мокрой тряпкой голову, после чего они бросились разыскивать лодку.
К счастью, поиски были недолгими.
Миша помог маме оттолкнуть лодку от берега, и Ирина уверенно стала грести прочь от страшного места.
Она время от времени бросала взгляд в сторону сарайчика, где ее найденный отец боролся с преступником.
Внезапно, когда отплыли от берега метров тридцать, она увидела Костолома, который приближался в направлении их лодки. Он что-то кричал, а потом бросился в воду.
У Ирины задрожали руки. Лодка стала кружиться на одном месте.
– Мама, что ты делаешь? Дай, я сяду за весла.
— Давай, сынок! – Ирина поменялась местами с сыном, и тот уверенными гребками стал отрываться от плывущего за ними Костолома.
Как хорошо, что он научился управлять лодкой. Папа Гена, когда готовились к переезду в Страхолесье, дал ему несколько уроков. Но мальчик быстро выбился из сил. Проплыв вдоль берега с полкилометра, он решил подгрести к берегу.
— Да, сынок, не дай бог нас еще в море унесет, сказала Ирина. – Пока Костолом вернется и сообщит о нашем бегстве Проказе и банде, мы будем далеко. Теперь вся надежда на быстрые ножки. Ну, а ты, – она обратилась к Зое, выбираясь из лодки, – сможешь идти сама, Зайка?
Хотя сил у нее не было, а голова кружилась, девочка твердо ответила:
– Да!
«Она не будет обузой маме и брату», – решила малышка.
«Ночь выдалась теплой. Какие красивые места, – успела подумать Ирина, – когда все закончится, она обязательно сюда приедет с детьми». И тут же кольнула мысль: "О чем она думает?!» Нужно сначала спасти жизни ее и детей, а это была еще далеко не решенная задача.

Глава 6
Крымские гонки
1
Волны ударялись о борта, над головами беглецов зловеще кричали чайки, жадно растопырив крылья. Пахло тиной, солью и несвежей рыбой. Когда лодка подошла почти к берегу, мама скомандовала детям:
–  Выходите, ближе не подойдем, скалы.
Все осторожно выпрыгнули за борт, воды было по пояс, а вокруг скалы в мерцании лунного света, которые от удара каждой волны покрывались пеной.
– Как красиво! – воскликнула Зоя.
– Будет тебе красиво, когда нас Костолом поймает. Давай быстрее к берегу иди, только осторожно, чтобы ноги не повредить, — скороговоркой пробубнила Ирина. Ее натруженные руки в кровавых мозолях щипало от соленой воды. Женщина поморщилась и с наслаждением умыла лицо.
С трудом семья вышла на сухое место. Песка почти не было. Только отвесная стена высотой метров двадцать и многочисленные бухточки, которые были настолько крохотными, что не верилось, что такое могла создать природа.
Но красота обернулась неудобством. Как только очередная бухточка заканчивалась, приходилось опять заходить по пояс в воду и держаться за скалы, чтобы не упасть. Всем это упражнение порядком надоело. Особенно сложно было все это выносить из-за ночного сумрака, мешавшего быстро преодолевать расстояние. А время было их обманчивым и ненадежным союзником.
— Дети, мы совершили ошибку, — произнесла Ирина, — нужно было затопить лодку. А так, когда ее найдут наши преследователи, они используют ее для того, чтобы нас настигнуть. Но уже ничего не поправишь. Я только вас прошу: будьте внимательны, подвернете или порежете ногу – и всем нам конец. Костолом нас живыми не отпустит, это не человек, а зверь.
– Мама, – спросила Зоя, когда в очередной раз выбрались на сухое место, – как ты думаешь, наш дедушка Костя живой? Неужели его Костолом поборол?
– Боюсь, Зайка, что его душа уже с нами.
Зоя расплакалась.
– Чего, Зойка, нюни распустила! Видишь, еще сколько идти! — прикрикнул на сестру Миша, пробираясь вдоль скалы.
Вдалеке появились огоньки приближающегося поселка Солнечногорское. А сзади...
«Лучше бы она не оглядывалась», – Ирина с ужасом заметила приближающуюся к ним лодку. В темноте трудно было разглядеть, кто там, но люди в лодке размахивали руками, их жесты явно относились к беглецам.
Их заметили. Ирина с детьми сначала остановились, понимая, что их скоро настигнут.
Но потом отчаяние заставило опять бежать дальше, хотя сил уже не оставалось. А рядом возвышалась скала без всяких признаков возможности подняться наверх.
Внезапно Миша, который видел в темноте, как кошка, заметил маленькую трещинку в скале. Трещина уходила вверх, образовывая некое подобие тропинки. По крайней мере, можно было попробовать.
Мальчик крикнул:
— Я сейчас, ждите меня! Я тут исследую, а вдруг удастся подняться здесь, тогда мы спасены.
Через несколько секунд мама и сестра увидели Мишино радостное лицо. 
— Мама, Зоя, давайте наверх, только осторожно. Мы здесь проскользнем, а этот увалень Костолом свалится вниз. Нам повезло!
Мальчик как в воду глядел. Как только беглецы они, трясясь от страха, поднялись наверх по скале по едва заметной трещинке к тому месту, где минуту назад они стояли, подплыла лодка, и из нее выскочили Костолом и Проказа.
Костолом грязно выругался.
— Ну, надо же! Только что они были здесь, как сквозь землю провалились.
— Смотри, – Проказа показал на едва заметную трещинку, по которой, держась за выступы скалы и ползучие растения, только что поднялась Ирина с детьми, – требе тут явно не подняться, а я вот попробую.
Проказа изловчился и начал осторожно протискиваться по трещинке, переходящей в маленькую складку на скале шириной в детскую ступню.
Когда он готов уже был взяться за выступ и встать на ноги, то получил удар палкой по голове.
Это Миша приготовился к встрече.
– Ну, гаденыш, только доберусь до тебя, шкуру спущу!
Проказа понял, что ему не дадут спокойно подняться. Он вернулся к Костолому.
— Ничего, не вечно же будет это отродье стоять и выжидать меня. Подождем, пока ему в туалет не приспичит.
И тут, как ответ на его слова, на голову ему полилась струя мочи.
Костолом покатился со смеху.
— Давно такого чудного дождика не видел. Получил удовольствие? – потом он задрал голову и прокричал: — Пацан, я, когда до тебя доберусь, уши отрежу и в заднее место запихаю! Понял?
Ответа не последовало.
– Ну, что, Проказа, делать будем? Я предлагаю, опять садится за весла и в Солнечногорское. Там их и встретим с почетом.
— А у тебя в башке иногда умные мысли проскальзывают в виде исключения.

2
– Нужно отдохнуть и отоспаться, иначе у нас ни на что не останется сил. Думаю, что нужно укрыться в горах. Там  бандиты вряд ли нас найдут. – Ирина указала на тропинку, змейкой петляющую между камнями и пропадающую высоко в горах. 
Весь склон горы порос величавыми разлапистыми соснами, могучими дубами, зарослями боярышника и можжевельника, под ногами то и дело попадались шишки и небольшие булыжники. 
– Ой, – вскрикнула Зоя, подвернув ногу на очередном, не замеченном в темноте камешке. 
– Мне больно, я не могу идти! – заплакала девочка.
– Что же делать? Нам нужно уйти как можно дальше. Ты можешь скакать на одной ноге? Я буду тебя поддерживать, – Ирина беспокойно склонилась над дочкой.
– Я не знаю. Но я попробую.
Слезы высохли у Зои на глазах, и она храбро оперлась на материнскую руку.
– Я тоже помогу! – Миша подхватил сестру с другой стороны. 
Медленно, с остановками, семья продвигалась вверх по тропинке. Измученные и голодные дети первыми услышали журчание воды.
– Мама, это, наверное, речка?
– Да, скорее всего. Там отдохнем и поедим.
При этом известии у ребят прибавилось сил. Даже Зоя стала потихоньку вставать на больную ногу.
Тропинка пошла под уклон, и через полчаса перед ними открылся чудесный вид на горный водопад, струями сбегающий в небольшое озерцо. Уставшие путники свалились на мягкую моховую подстилку и забылись беспокойным сном. 
Ирина Геннадьевна во сне видела себя маленькой девочкой с ярким голубым бантом, сидящей у папы на плече. Они идут в колонне, в руках у нее зеленая веточка березы с привязанным к ней красным шариком и маленький флажок, на котором золотыми буквами написано: «МИР. ТРУД. МАЙ». Играет громкая музыка, кругом яркие цветные транспаранты и счастливые, улыбающиеся лица. Вдруг отец замедлил шаг, снял Ирину с плеч и спрятал за спину.
– А-а, вот вы где! Думали от меня спрятаться? – услышала Ирина голос Костолома. 
Ирина с трудом открыла тяжелые веки и увидела недалеко на тропинке улыбающегося во весь свой щербатый рот бандита. 
– От меня еще никто не убегал, колобки! – Костолом скорчил страшную рожу и захохотал. 
Он понесся прямо на них, под его ногами хрустели шишки и трещали кусты — он срезал путь, чтобы быстрее настигнуть своих жертв.
– Дети, быстрее, бежим, – закричала Ирина, хватая за руку Зою. Испуганные дети побежали за матерью к противоположному краю ущелья, в которое стекал водопад. Цепляясь за корни и сучья деревьев, Миша с ловкостью обезьяны карабкался вверх по склону, не забывая помогать матери и сестренке. 
Бандит с неумолимостью скорого поезда приближался к ним. Он уже почти схватил Ирину за ногу, но тут она изо всех сил со злостью саданула ему каблуком промеж глаз. От неожиданности Костолом отпустил ветку, за которую держался, и покатился вниз по склону, раздирая в кровь лицо и руки о колючие ветки кустарников, покрывающих склон. 
– Скорее, скорее, – поторапливала детей Ирина. Она постоянно оглядывалась, боясь увидеть страшную рожу бандита. Но, к счастью, больше его не было видно. 
Лишь к обеду, проплутав по горе, Ирина с детьми вышли к шоссе. Измученные дети уселись прямо в придорожную пыль, а Ирина, сняв с шеи косынку, принялась размахивать ей, как флагом, надеясь, что кто-нибудь из проезжающих мимо сжалится и отвезет их отсюда подальше.
Наконец удача улыбнулась им. Лихо притормозив, возле них остановился ярко-красный жигуленок.
– Пачэму дэти на дороге сидят, а? – улыбнулся из окна золотыми зубами черноглазый кавказец в серой кепке-аэродроме. – Полезайте в карэту!
Дважды приглашать не потребовалось. Миша и Зоя быстро юркнули на заднее сиденье и затаились.
– Куда едем?  – спросил улыбчивый водитель.
– А нам все равно куда, лишь бы подальше отсюда, – выдавила из себя Ирина.
– Ай, ай! Такое красивое место, что не нравится? 
– Жилье очень дорого, – схитрила Ирина. – Все деньги потратили, да еще обокрали, без вещей оставили. Что теперь делать, не знаю, – грустно закончила она.
Сон
— Привет, братик!  
— Привет сестра! Опять мы вместе.
Миша с Зоей снова очутились в волшебной стране: вокруг была роща из  причудливых растений, похожих на  высокий папоротник, а впереди расстилалось озеро с прозрачной водой. Мальчик приблизился к берегу и увидел, как близко ко дну плавают небесно-синие карпы, алые щуки, а сиреневые раки закапывались в серебристый ил. 
— Нас уже спасли? — спросила Зоя. 
— Не знаю, но тут мы свободны, наверное, нам  лучше оставаться тут как можно дольше. В первую очередь, нужно обустроить ночлег.
 Миша подошел к папоротнику-переростку и сплел бархатистые, как папина замшевая дубленка, ветви так, что образовался плотный полог. Зоя тем временем собрала сухие крупные листья. 
— Заживем, — протянул мальчик, устраиваясь на импровизированной постели. 
— Ага, — согласилась его сестра, разравнивая матрас из листьев. 
Но что это? Верх их шалаша прогнулся, сверху посыпались крошки из поломанных листьев, и прямо на них рухнул Граф Трубадур, тот самый человек в камзоле, который выручил ребят, когда Зоя застряла на облаке.
— Что же вы наделали? — возмутилась Зоя. — Вы же раньше нам только помогали.
— Не должен приличный человек рушить чужие шалаши! — согласился Миша и от обиды сжал кулаки.
Граф Трубадур страшно выпучил глаза и засмеялся:
 — Глупые козявки! Я никому ничего не должен!
Он схватил детей за шкирку, засунул за пазуху и побежал прочь от озера. За пазухой у него было жарко и пахло вчерашним куриным бульоном. Миша брыкался справа, а Зоя дрыгала ногами слева, но они никак не могли высвободиться. Их трясло от гигантских прыжков графа Трубадура.  Зою начало укачивать как раз тогда, когда предатель резко вытряхнул их на землю.
Ребята покатились по траве к  ногам высокой женщины в  светлом платье. Если бы не красные волосы, то они бы подумали, что снова оказались у Флавесты. Только Зоя обратила внимание, что одеяние было не цвета свежего снега, как у доброй королевы, а припыленное, напоминавшее моль и поганки. 
— Ах, какие славные детки! — всплеснула руками женщина. — Вам, наверное, было одиноко у озера Надежды? Ведь, кроме этой мокрой дряни, у людей редко что остается в трудные минуты. Вот я и решила вас избавить от нее. 
— Да кто ты вообще такая, чтобы за нас решать? — Миша вскочил на ноги, закрывая сестру от незнакомки. 
— Я-то? Я — настоящая королева, — сказала она и щелкнула пальцами.  Тотчас на голове у нее появилась корона из чугунно-черного материала. 
— Циркония, – представилась она. 
— Отпусти нас! — попросила Зоя. 
— Кто ты такая, чтобы что-то требовать? — перефразировала Циркония реплику Миши. Глаза королевы вспыхнули страшным призрачным блеском болотных огней. Королева Тьмы топнула ногой, и дети прямо сквозь траву провалились в сырое подземелье. 

Тусклый свет от единственного факела тонул в оплывших, покрытых слизью каменных стенах.  Жирные белые личинки копошились в углу в старом тряпье. 

Зоя брезгливо передернула плечами: 
— Где мы, Миша? Мне страшно! Тут холодно и сыро, — зябко поежилась она.
— Не дрейфь, нам нужно быть сильными. Иначе не только папку не выручим, но и сами пропадем. Сиди тут, а я пойду на разведку.
— Нет, нет! Я пойду тобой! — вцепилась в брата Зоя. — Не оставляй меня одну. Мы должны держаться друг за друга, — и она сильнее схватилась за Мишину руку.

Подземелье скрадывало шаги детей, им слышался издали то шепот, то шуршанье каких-то тел по скользким камням. Но Миша не подавал вида, что боится. 

Вдали забрезжил неясный свет, и послышался равномерный стук капель воды, как от дождя по стеклу. 
— Выход! — обрадовались дети и припустились на свет. 

Но их ждало глубокое разочарование. Коридор вывел их в пещеру, с потолка которой свисали сталактиты. Капли стекали по каменным сосулькам и падали в небольшое озерцо, занимающее почти всю площадь пещеры. Высоко на потолке змеилась толстая трещина, из которой и лился свет.

— Нам отсюда в жизни не выбраться, — заплакала девочка. Миша только тяжело вздохнул, еле сдерживая слезы.

— Дети! Дети! Ну, где же вы? — послышался вдалеке голос, и в пещеру вошел граф Трубадур. — Пошли скорее, пока королева легла спать!
— Мы никуда с тобой не пойдем. Ты — лгун и обманщик, — сказал Миша, закрывая собой Зою.

— Вы все неправильно поняли. — Трубадур попытался подойти ближе к детям, но поскользнулся на скользких камнях и упал в озеро. Он лихорадочно молотил по воде руками, но тяжелый камзол и штаны тянули его ко дну.
— Спасите, — пробулькал он, протягивая руку Мише.
— Держись! – мальчик присел на колени, чтобы помочь графу. 

Граф Трубадур отчаянно вцепился в Мишину руку, но сил вытащить его у мальчика не хватало. Тут на помощь поспешила Зоя. Она схватила брата за пояс и изо всех сил стала ему помогать. «Как в Репке», — промелькнула у нее мысль.
Наконец графа общими усилиями вытащили на берег. Он был похож на мокрого облезлого козла. 

— П-пошли отсюда скорее! – поторопил он ребят, стуча зубами. — А то королева проснется, и тогда все пропало. 
— Но ты же сам нас к ней притащил, — резонно возразил Миша.
— Это был хитрый тактический ход. А теперь давайте, поторапливайтесь. Живее, козявки, пока не попали на ужин к Бормаглоту!
— Какому еще Бормаглоту? — испугалась Зоя, приседая и оглядываясь по сторонам.
— Да шучу, я шучу! Шутки у меня такие. Детей всегда пугают, если хотят, чтобы они слушались.

Подсохший Трубадур вынул из кармана длиннющую веревку с крючком на конце и забросил за край трещины. На миг Мише показалось, что веревка живая, но потом мальчик убедил себя, что такого не бывает.
— Полезай! – сунул Трубадур конец веревки Мише. 
Миша посмотрел на льющийся сверху свет и покачал головой.
— Я не смогу, у меня четверка была по физкультуре.
— Эх, ты, а еще пионер! — обидно бросил ему граф и ловко полез по канату.
— Цепляйтесь! – крикнул он сверху. — Я вас вытяну!