Глава № 5 

1
Неожиданные события иногда готовит жизнь для тех, кто успел отчаяться, блуждая в мрачном лабиринте обыденности! Сияющая золотая нить выводит, если не к выходу, то к такому же несчастному скитальцу, а вместе шансы на спасение возрастают.

Алла никогда бы не подумала, что сестра-близняшка, казавшаяся навсегда утерянной, напишет спустя сорок лет. 
Смутные воспоминания о раннем детстве гнилостной жижей всплывали в сознании.
Забитая хламом квартира казалась всегда пустой от того, что в ней не было того, что нормальной мебели, а лишь картонные коробки, вонючее тряпьё и грязная, вся в сколах посуда. В комнате, пропитанной перегаром и кислым запахом блевотины, испуганно жались друг к другу две чумазые близняшки, под продавленной кроватью спокойнее. Родились они лет пять назад в благополучной по советским меркам семье, но завод закрыли, где работали их родители, а новую работу они не нашли и запили.
Растирая слезы по впалым щекам, сестры прислушиваются к звукам очередной попойки: звон стаканов и бессвязный пьяный рёв. Лишь бы взрослые так и остались на кухне. Захрипел дверной замок, но родители и гости никак не реагируют. Наконец стали угрожающе стучать. В момент, когда шарканье отца послышалось в коридоре и дверь сварливо скрипнула, для девочек настала другая жизнь.
Наташка прижалась к груди тётки из органов опеки. Вот и Аллу взяли на руки. Новый, такой удивительный запах чистой рубашки! Потом детдом и расставание сестёр. Неясно, почему девочек разлучили, но Наташу почти сразу усыновила семья, которая эмигрировала в США.
***
Когда Алла уже отчаялась разыскать сестру, в фейсбуке пришло письмо от некой Насибы. Невероятно, но это была она. Усыновители оказались востоковедами и дали девочке арабское имя. В новой стране жили неплохо, читали лекции. Девочка за год занятий уже ловко лопотала на английском.
От неё и не скрывали факт удочерения. Когда Насибе исполнилось шестнадцать, она попросилась в Россию. Приёмные родители средств на поездку не давали. «Разве мы тебя не любим? И для того ли мы уехали так далеко, чтобы возвращаться?» – недоумевали они, стараясь скрыть ревность к прошлому девочки.
***
Вопреки желанию семьи пошла, учиться на медсестру, тайно от всех собирая деньги на поиск близняшки. Уже набралась значительная сумма, когда Насиба внезапно влюбилась в эквадорца, который работал садовником у соседей. Его испанский свёл с ума, и родители не смогли убедить дочь в том, что за ухаживаниями Алехо стоит холодный расчёт, он наверняка надеялся на грин-карту. Однако после свадьбы он увёз русскую американку в Кито. Появились дети, хозяйство – не до сестры стало.
Недавно супруг погиб на стройке, где подрабатывал кровельщиком. Скользкая от утренней росы черепица не самое устойчивое покрытие. Насиба, чтобы не сойти с ума от горя, принялась неутомимо искать сестру. Пожилые родители наконец сдались и передали документы об усыновлении с адресом детдома. Но оказалось, что тот давно закрыт, а архив затерялся, так что нет смысла ехать в Россию. Когда Насиба махнула было рукой, улыбнулась удача. Младший сын предложил искать Аллу в интернете по фотографии, ведь почти у каждого есть странички в соцсетях! А они с сестрой близнецы, значит, можно загрузить снимок Насибы. Женщина металась возле старенького компьютера, бросая тревожные взгляды на монитор, пока сын возился с загрузкой файла. Действительно спустя несколько минут они нашли изображение тёмно-русой женщины с ясными серыми глазами, как у Насибы. Она звонко чмокнула сынишку в чернявую макушку.
***
Из переписки с сестрой Алла вскоре узнала об её увлечении. Как приёмные родители некогда были больны востоком, так и Насиба не представляла жизни без атлантов. Вы удивлены? Дело в том, что среди местных ходило много легенд о сгинувшей цивилизации сверхсуществ. Поговаривали, что несметные сокровища атлантов до сих пор хранятся в густых лесах Эквадора. Разумеется, Насиба не рисковала искать клад, особенно после недавней трагедии с экспедицией печально знаменитого Хьяльти. Однажды ей приснилось, что читает она странную книгу без названия о необычных способностях атлантов: телекинезе, проникновении в сознание другого, полетах в другие галактики…

Так что для Аллы не было новостью то, что Дроб, отведя глаза, торопливо рассказал о Юпитер. После последних событий её уже трудно удивить. Они сели в автобус и отправились в аэропорт.

Подумаю обо всём позже, – решила Алла. Она уронила голову на плечо сидящего рядом Пули и уснула впервые за двое суток.Какое-то смутно чувство о том,что скоро предстоят необычные приключения,не оставляли женщину. Она уже встретится с Сыном в Эквадоре.Дробина пригласил консультант фильма об индейцах принять уачстие всъемках.По иронии судьбы тоже в Эквадоре. В голове женщины страна Эквадор казалась крошегносй по сравнению с другими.Они с сыном там обязательно проведут время.Она и на съемки фильма приедет со своей сестрой.Алла не представляла себе,что страна,хоть и была небольшой,но разделенной высоченными горами,которые были гораздо выле кавказских,уступая Гималаясм самую малость. И что съжмки будут в троднодоступной местности до сиц пор населенной дикими индейскими племенами шуара и малаката.
***

2
Копию лже-Дробина трясло, словно он сидел на бешено несущейся лошади. Но фантом человека лежал на дне пещеры, обложенный горячими камнями. И все равно ему было холодно.
Юпитер переглянулась с сестрой, обеих мучила одна и та же мысль:"Неужели он не успеет прочитать важные формулы до того, как от него останется кучка пепла и слабый запах озона?"
Трипоколс, анагжаилу... зашевелились губы клона.
— Ну, дорогой наш, еще потерпи немного, скоро мы все узнаем от тебя. Ты вернешь атлантов к жизни, твое имя запишут на скрижалях истории нашего народа, потерпи чуть-чуть.
-Арагас квекеролпи...
— Какой же ты молодец, — видя что парень опять закрыл веки, Юпитер кивнула сестре и та распахнула объятья. Оставался последний способ, заинтересовать умирающую плоть.
Юпитер насильно раздвинула веки несчастного,- смотри, она твоя, покажи на что ты способен.
Сестра Юпитер соблазнительно изогнулась всем телом и легла рядом с фантомом.
Она беспрерывно гладила его, целовала в губы, в подбородок, шею, но все было напрасно. Парень умирал.
Тогда она сдавила со всей силы его плоть.
Парень опять пришел ненадолго в себя. Изловчившись, дева соединилась с мужчиной и попыталась пробудить его интерес. Но все было напрасно. Вскоре в объятьях молодой атлантки остался медузообразное тело, которое с каждой секундой становилось все прозрачней и мягче.
Потом запахло озоном и налетевший ветерок подхватил несколько песчиной странной копоти.
Потом произошло нечто невероятное.
Юпитер, внимательно следившая за всем, заметила определенный порядок в движении копоти по воздуху. Копоть рисовала буквы.
Это какой силой воли нужно обладать, чтобы в момент исчезновения, когда должно быть уже все равно, думать о других!
Юпитер прочитала: агрукджи, бсикомопояпир...
Сестра захлопала в ладоши, здорово.
— Чему ты радуешься, — сказала грустно Юпитер. Мы не знаем последнего слова заговора.
В каждой букве заговора опредленная сила.
Но все же кое-кого мы сумеем возродить. Это наш верховный Вождь.
А остальное узнаем у клона, с которого сняли копию. Злоноида легко найти. Я уже составила кривую его отскока от оригинала. Нам повезло. Отброс состоялся в нашу сторону, так, что не нужно искать где-то в джунглях южного Китая или Камбоджи.
Смотри, — Юпитер показала свои вычисления сестре, нарисовав их мелом на гладком участке скалы пещеры.
Не прошло и нескольких часов, как четыре атлантки прилетели к своему лидеру, неся в какой-то люльке, сплетенной из лиан лже-Дробина.
-Мы нашли его на крыше вигвама индейского шамана, невероятно.
Глаза Юпитер загорелись. Я сама дам ему заряд энергии. Мой муж об этом все равно никогда не узнает. Как это у людей называется?
— Наставить рога, — раздался голос одной из дев, стыдливо опустившей голову. Через несколько минут, довольная собой, Юпитер покинула ложе лже-Дробина. Но несмотря на такую подзарядку клон все равно выглядел неважнецки.
И она решилась соблазнить настоящего Дробина, необходимо его найти, во что бы-то ни стало, зарядиться его энергией и передать клону. Телепортировать реального человека гораздо сложнее чен клон. На это, как убедилась Юпитер, ни у кого из ее немногочисленного окружения сил не хватит.

А вскореона запеленговала мыслями корабль, на котором плыл, ничего не подозревающий парень в сопровождении индейца Скользкой Тени.
«Старый знакомый мой, хитрый лис, нужно все будет провернуть чрезвычайно осторожно. Он же был хранитерлем пещеры знаний атлантов много лет и считывал все с нашего кристалла времени. Одному богу известно, что ему удалось тогда узнать. А интересно будет посмотреть на его схватку со злоноидом Скользкой Тени,он чуть ли все ноги не оттоптал атланткам, крутится рядом, уже спит и и видит, когда приедет оригинал.»

3

Скользкая Тень указал на каменистую скалу у реки. Окрестности несколько изменились: землетрясения терзали ландшафт, сдвигая глыбы и обрушивая грунт. Однако боги позволили ему вновь приблизиться к месту, где он много дней провёл в ныне заваленной пещере, охраняя древние письмена атлантов и кристалл времени.
– Всё, малец, пришли. Таблички под грудой камней. Только не знаю, как до них добраться.
– Спасибо тебе. Я должен побыть один. Возвращайся.
Старик пожал плечами и скрылся в зарослях, но далеко не уходил, наблюдая за Дробином. Мало ли, вдруг понадобится его помощь, хотя сейчас от него не так много проку. Уж больно старый.
Юноша снял с шеи медальон со змеиным яйцом и зашептал:
– Что  делать дальше? Я на месте, если индеец не обманул.
– Да, всё правильно, – ответил голос Юпитер из кулона.
– Но человек не пролезет в такие узкие трещины.
– Я помогу тебе!
Тогда Дроб вздрогнул и упал замертво в густую траву, а через секунду к скале ползла чёрная змея.
Движения были резкими, мышцы казались неуправляемыми — Дробину никогда раньше не приходилось управлять телом рептилии.
– Найди запись о том, как вернуть облик тем, кто превратился в пыль и песок! И мир изменится. У Гомса не будет шанса на спасение.
Дробин протиснулся в расщелину. Задел хвостом камушек, и огромная плита со скрежетом качнулась. «Хуже, чем несущийся на тебя поезд. Там хоть можно отскочить в нишу, а здесь размажет, и всё...» – мрачно подумал он.
Проползая среди валунов, Дробин незаметно приближался к цели. Пахнуло сыростью. За очередным обломком породы Дроб обнаружил просторную нишу – пещера не полностью обвалилась. Сам не зная, как превратился обратно в человека. Сквозь трещины в своде проникали лучи солнца, прошивавшие яркими нитями темноту. Свет налобного фонаря Дробина попал на отполированное золото, вспыхнувшее в тёмной пещере, будто растревоженные угли. Он приблизился к золотым табличкам. Прохладный металл послушно лег в руку — Дробин перебирал одну за другой золотые таблички, пока не нашёл нужную. Юноша сам не понял, как вдруг чёрточки и завитки в сознании преобразовывались в связный текст.
– Спасибо, человек. Я тебя не забуду. А теперь прощай. Нужно быстрее возродить мой народ, – сказала Юпитер.
Табличка растворилась в руках Дробина.
– Что? Преврати меня обратно в змею, чтобы я смог выбраться!
– Извини, но ты останешься здесь, пока атланты не вернуся за своей библиотекой. Мне же надо поберечь силы.
– Когда вы вернётесь? А вдруг я не доживу?
Ответом Дробину была тишина. «Дрянь. Использовала меня и сбежала. Как же выбраться? Есть хочется...» – лихорадочная свистопляска мыслей разрывала голову.
Он оглядел пещеру. Ни одного пути наверх, фонарь нервно замигал и погас. Как Дробин мог не заменить батарейки? Оставалось надеяться, что за ним придут. Индеец обязательно приведёт сюда остальных, и они придумают, как его вызволить. А пока он займётся табличками. Делать ведь больше нечего. Интернет и сотовая связь в такой глуши, где на берегах пасутся капибары под бдительным оком кайманов, затаившихся в мутных водах, не работают.
Дроб собрал несколько табличек и облокотился о скользкую стену. Прошло уже более двух часов, а никто не появился. Дробин обошёл пятачок свободного пространства.
Справа путь преграждал широкий пласт известняка, зазубрины которого покрывала плесень и изумрудный мох. На липкой и маслянистой поверхности беспрерывно что-то разлагалось и нарождалось. Сверху размеренно капала вода, напоминая о том, как медленно, но неуклонно проходят минуты в заточении. Но Дробин не планировал оставаться тут. Юпитер, надо отдать ей должное, сказала взять с собой снаряжение. Так что пир для червей отменяется. Дроб достал из рюкзака малую пехотную лопатку, ещё советского производства. Ковырнул известняк пару раз, порода раскрошилась, трещала под предусмотрительно заточенными краями МПЛ-50. Дроб своей лопаткой и дерево срубить мог, и кирпичи раскалывал. Под очередным ударом отвалился кусок, и пещера содрогнулась. Дробин, осознав безрассудностью своих действий, упал на живот и закрыл голову руками: «Сейчас раздавит. Лишь бы всё кончилось сразу, а не мучиться несколько часов с размозжёнными костями». Однако его лишь припорошило каменной крошкой и пылью. Дробин настороженно приподнялся: пещера успокоилась. Зато снаружи начался тропический ливень. Вместо солнечных лучей в расщелину в своде проникала дождевая вода. Горло сжимала и царапала жажда. Дробин в сумраке пробрался под живительные капли и запрокинул голову. Хоть немного смочив губы и лицо, он почувствовал, что силы дальше бороться за жизнь есть. Он напряжённо вгляделся в сумрак. За известняком оказалась ниша – неужто тайник?.. Уже и не поймёшь. Взгляд Дробина следил за изгибами атлантской вязи, впитывая те знания, о которых, пожалуй, и сама Юпитер не ведала. Напрасно она оставила его в библиотеке величайшей цивилизации Земли.
Дроб с жадностью читал о том, что жрец Фриткос добился бессмертия. Когда он умирал, его душу с помощью заклятия переносили в живого атланта. Их личности обитали вместе. Так Фриткос занял тела уже десятка соплеменников. Со смертью исчезала и душа подлинного владельца, много лет сосуществовавшая в теле с Фриткосом. А бесценную душу жреца снова подселяли, и ритуал повторялся. Выглядело шизофренично, но это давало шанс на то, чтобы выбраться из пещеры. Когда на кону стоит месть коварной Юпитер, да и судьба человечества катится ко всем чертям, Дроб чувствовал, что надо действовать. Требовалось прочитать заклинание, которое он незамедлительно принялся читать вслух труднопроизносимый имена божеств: «Антла, Джурта...»
Последним этапом ритуала был очень странное условие: «Съешь дитя».
Дробин перечитал его и шмыгнул носом. Где найти младенца, если ты застрял в пещере? Да и вообще, гадость какая – съесть себе подобного… Он задумчиво наматывая на палец цепочку от кулона и вдруг замер. Почему он сразу не понял! Резкий щелчок и белое мягкое яйцо Юпитер со змеиным зародышем оказалось на ладони. Достал из кармана швейцарский нож и расковырял в упругой оболочке дыру. «Погнали», – Дроб резко выдохнул и влил в себя содержимое. На зубах что-то мерзко хрустнуло. Юноша, сдерживая рвотный рефлекс, сглотнул.
От горла до пупка Дробина пронзила боль такой силы, что он не мог дышать. Он упал и прижал ноги к груди. Судороги раскалёнными волнами охватывали грудь и живот, а в темя будто вколачивали ледяную спицу. Мыслей не осталось, только боль, сквозь которую пробилось желание отключиться, но этого не происходило. Когда парню стало казаться, что прошла вечность полная мук, всё прекратилось, и Дроб, затихнув, распластался на земле. Вдох — больше ничто не сжимает рёбра. Повертел головой — легко. Тут он понял, что ощущает небывалый прилив сил. Он тряхнул головой и понял, что у него вдруг очень длинные волосы. Дроб ощупал себя, понял, что он больше не человек.
– Ну, что? Мы пойдём мстить Юпитер? – в сознании раздался низкий мужской голос.
– Ага.
Дробин вгляделся в сумрак пещеры, хранившей знания, которые он знал наизусть. Обернувшись чёрной змеёй, Дробин юркнул в трещину, чтобы пуститься на поиски обманщицы.

4

Самое ужасное ощущения человека, когда он начинает осознавать, что не настоящий, оригинал, а злоноид-клон, порождение Гомса. До этого момента каждый лже-человек полностью чувствует себя естественно, испытывает те же чувства, что и все люди, у него функционируют все системы организма. Фантом способен даже полюбить. Читатель уже знает ведь о Кевине, с которым подружилась Саша на лайнере. Но в тот момент, когда он узнает, что порождение мрака и полей, что восстановлен из генетической матрицы человека-оригинала на несколько дней, ощущения этого существа злоноида напоминают то, что испытывает осужденный на смерть. Ведь дни злоноида сочтены, если он не сольется с оригиналом и не превратит того в синхрона, в свою очередь сделав неполноценным, смерть наступит в муках. Правда она будет быстрой, почти мгновенной. И останется только горсть пепла и запах озона.
А все потому, что любое существо может иметь только одну душу, а то, что получил злоноид во время своего рождение из энергетического сгустка, не душа, а копия души, срок действия которой истекает за неделю.
Правда есть секрет, когда злоноид может продлить свое никчемное существование, для этого ему нужно смотреть на себя в зеркало, зеркальное отражение — единственный аккумулятор, который может подзарядить эфемерный биологический организм-фантом. Вот поэтому, поняв, что он не человек, а злоноид, клон начинает искать уединения и долго всматривается на свое отражение в зеркальце. То, что были раскуплены все карманные зеркала, удивило общественность. Но ни один злоноид под страхом смерти не расскажет эту тайну людям.
Единственно, кто радовался возникшей проблеме зеркального дефицита, это фабрики стекла. Все миниатюрные зеркала от карманных пудрениц до зеркальных очков стали самым большим дефицитом.
Когда стало известно, что злоноидов можно распознать по голубым соскам, все стало на свое место. Каждый человек мгновенно определял — оригинал он или злоноид.
Единственный человек на свете, который «не удостоился чести» стать злоноидом, был Агиль. У Гомса не поднялась рука, создать фантом доктора. Он боялся, что тогда все его планы рухнут: злоноид хирурга совместится с человеком, а образовавшийся в результате слияния фантома и живого существа новый доктор Агиль, окажется беспомощным и не сможет изъять сердце Хоито, а вместе с ним ненавистных роботу атлантов.
ТЕлепортированный с таким трудом атлантами Дробин, вернее его клон-злоноид, ощущал временный прилив сил. После того, как получил дополнительно от атлантки Юпитера омолаживающий массаж генетическим секретом настоящего человека, который был его прототипом, реального Дробина.

***
Скользкая Тень тоже уже знал, что он не настоящий человек. Но он понимал, что ему трудно будет продержаться, пока не появится настоящий индеец. Что ему отпущено — несколько несчастных дней жизни?
А реального Скользкой Тени не было рядом, клон чувствовал, что человек далеко за морями-океанами. Лже-индеец чувствовал, что человек приближается, но здесь, в этих краях он будет еще не скоро. К тому времени от злоноида Скользкой Тени останется только воспоминание. Хотя и проводил злоноид массу времени, вглядываясь в маленькую заводь с зеркальной водой, подпитывая свой лже-организм, но это была капля в море. Роковой час смерти приближался.

***
Никто на земле не был уверен, что рядом не ходит его злоноид. Страх вошел в каждый дом. Страх не умереть, а страх, что с тобой сольется странное существо, твоя копия, а потом... а потом ты становишься неполноценным человеком, неполноценным мужчиной, женщиной. Ты лишаешься способности иметь детей, любить и быть любимым. Синхроны уже лишены всего, кроме механического существования. Нет, они не зомби. Зомби не знают о себе ничего, они только подчиняются командой хозяев. А синхронны понимают все, способность мыслить, есть пить у них остается, как и осознание того, что их жизнь, сокращается до пяти лет. И жить под дамокловым мечом даты своей смерти не из приятных.
Но многие люди сдались этому страху ожидания. Они молили бога, чтобы скорее пришел их злоноид и избавил от нечеловеческого напряжения.
Сдались не все, но многие и чем дальше тем этот процент увеличивался. А основная масса людей боролась. Но даже синхроны научились скрывать то, в кого они превратились. Никто не захочет жить, работать рядом с синхроном, неполноценным человеком. В общем, мимикрия сделала свое дело. И ни один человек не был уверен в том, что он не синхрон, соединение со злоноидом ведь могло произойти даже во время сна.
Существа по имени человек тестировали себя подобным образом. Появились специальны е агентства по определению принадлежности к людям и синхронам.
Сеть этих агенств «Определи, кто ты», созданных опять же Гомсом, сделала его невероятно богатым. Робот также скупил все фабрики по производству зеркал. Если бы Гомс был биологической структурой, то он бы радовался. А так просто робот осознавал, что возросло его могущество и он стал первым среди олигархов.
Злоноида было легко оределить по голубым соскам. Синхрон же ничем не отличался от человека.

Когда на предложение пойти на свидание симпатичная девушка удивленно вскидывала брови, парень уже знал, что перед ним синхрон.
Родители переставали наказывать непослушных детей, когда порка или одаривание подарками не возымели значения. Девушки, утыкаясь лицом в заплаканную подушку, убеждались, что предмет их воздыханий уже синхрон, когда на них обращали ноль внимания. Начальники, когда подчиненные с равнодушным лицом, позевывая, выслушивали нарекания, тоже понимали, кто перед ними. Бесчувственность и равнодушие стали главными симптомами по которым люди определяли синхронов. Если в очереди, стоящий перед вами человек спал на ходу и не участвовал в живом обсуждении счастливой минуты, когда приобретет дефицит, ни у кого не оставалось ни капли сомнения, кто рядом. Бестселлером стали книги «Как жить рядом с синхроном», «Что делать если я стал синхроном», «В постели с синхроном».
У категории людей, ставших синхронами, появился даже свой жаргон.
Когда один из них встречал другого, они приветствовали друг друга по-особенному.
Вот, например, разговор двух синхронов.

— Привет, Вова, гадко!
— ГАдко и тебе желаю, сколько тебе осталось еще каючится?
— Да кажется, два года.
— А мой эшафот через три дня. Придешь на отходняк. Приглашаю.
— Посмотрим. У моей жены был отходняк вчера. До сих пор озоном воняет. А у меня на него аллергия.
— Ну, смотри, как знаешь. Доживай. Но у меня проблема. Кто детей приголубит до их отходняка? А то, контроль нужен. Перестали в школьные задания выполнять.
— А тебе не все ли равно? Времени вырасти у них нет. Пусть остаются второгодниками.
Я тебе расскажу один метод, может подействует.
Своих детей я помещаю в морозилку. Хорошо освежает детское восприятие.
— А если замерзнут?
— А ты забыл разве, что на синхрона болезни не действуют, не простудятся. Будут жить до для отходняка.
— Да, пожалуй это наше единственное преимущество перед людьми-оригиналами. Ну, бывай. Гадко.
— И тебе гадко, вспоминай иногда меня.

5
Наутро Агиль, разлепив глаза, включил телевизор, чтобы узнать, что произошло с миром, пока его держали взаперти, однако плазма не работала. Щелкнул выключатель — свет не зажёгся. «Что за чертовщина? Паола, тупая курица, не платила по счётами,  тратя всё на проходимца-адвоката?» В тёмной ванной нащупать прохладный барашек крана, повертел, но был тот же результата, что и с электричеством. Выругавшись, решил отправиться в больницу. Как-никак там можно по старой памяти договориться с коллегами. Агиль вышел на улицу и застыл в дверном проёме.
На пороге соседского дома сосед занимался сексом с почтальоншей. Лужайка была усеяна помятыми письмами, а газон примят — начали они у почтового ящика и, не останавливаясь, продвигались к дому. Почтальонша лукаво поглядывала из-за плеча на Агиля, сдувая с лица растёпанные пряди и, перемежая осмысленные фразы со стонами, проговорила:
— Что уставились, док?
— Я? Какого холёна, тут происходит? Вы спятили? — Агиль старался не смотреть на ритмично дёргающуюся парочку.
— Не мы, а весь мир! Началось нашествие синхронов, через пять лет человечеству конец, мало кто спасётся от злоноидов, так зачем ограничивать себя? Говорят, что синхронных не могут забеременеть, — изрекала она, закатив глаза. — Вот и проверим.
— Так вы уже?
— Сегодня утром! — тяжко прохрипела почтальонша.
Агиль поморщился и только тут заметил, что по улице бегают голые люди, врываются в дома. Оттуда незамедлительно начинают доноситься вопли не то ужаса, не то страсти. Агиль догадался, что Гомс, спровоцировав появления синхронов, сломал мораль и те нормы, что делали человека человеком. Теперь нет ограничителя. Тут же в конце улицы, сверкая на солнце хромом и полированным корпусом, показался внедорожник. Он неуклюже дёргался из стороны в сторону, то визжа покрышками, то ревя мотором. Вдруг он набрал скорость и пронёсся перед Агилера, чтобы врезаться в фонарный столб. Машину с диким лязгом развернуло, и, описав дугу, она улеглась на крышу, обратив к безоблачному небу мощные колёса. С переднего сидения вылез мужичок. Он поглядел на доктора, расхохотался, показывая выпирающие  по-кроличьи верхние резцы. И побежал дальше по дороге. «Синхрон или злоноид завладел машиной и, не умея водить, развлекается», — догадался Агиль.
Доктор хлопнул себя по лбу. Как же он сразу не догадался: электричества и воды нет, так как сотрудники электростанции и водоканала тоже стали синхронами и ничего не понимают в собственных обязанностях. Должно быть, произошла авария. «Ужас, — думал Агиль, торопясь в клинику. — Мы обречены на самоуничтожение! Какое мрачное, но недолгое будущие ждёт нас».
То и дело по углам, а то и на тротуарах доктор видел сношающихся парочки. И всем было плевать на внешность друг друга. Одна толстушка играючи вырывалась из объятий прыщавого юнца. Эдакая пародия на античную нимфу, убегающую от Пана. Чёрные волосы пышки рассыпались по мощным плечам, которые желеобразно дрожали, когда она визгливо хихикала.
Агиль поморщился и ускорил шаг, стараясь не обращать внимание на животные стоны. Он приказывал своему телу на них не реагировать, но оно не слушалось. В иной ситуации он бы смутился из-за своих оттопыренных джинсов, но по сравнению с тем, что вытворяли остальные, Агиль выглядел образцом самоконтроля и целомудрия. Так было до момента, когда он увидел её.
Из горы сплетённых в оргаистачиском экстазе на него глядели два безумно-синих глаза, цвет которых в точности совпадал с сосками их хозяйки — белокурой красавицы. Она ловкой лаской высвободилась из чьих-то объятий и преградила Агилю путь, недвусмысленно улыбаясь.
«Да гори оно огнём!» — неожиданно для себя решил он и схватил блондинку в охапку. Агиля вдруг пришло в голову, что ему надо обязательно будет найти оригиналку. А пока…
Доктор не понимал, что же с ним происходит, как она вдруг рассыпалась в прах, оставив на его губах вкус грозы.
«Безумие! Полное безумие! Проклятый Гомс, я на мгновение забылся, но всё кончилось! Как жестоко!» — бубнил Агиль застегивая ширинку.
В больнице тоже творилось непонятно что. Электричество за счёт аварийных генераторов ещё было. Пациенты, дико озираясь, бродили по коридорам будто в поисках чего-то, а персонал будто исчез. Вдруг на Агилю сзади кто-то оседлал с воплем, где моя прелесть. Доктор, едва не обделавшись, попытался разжать руки сомкнувшиеся на шее. Тогда Агиль долбанул незваного наездника об стену,  и тот сразу присмирел, спрыгнул с него и скрылся в палате.
Агиль откашлялся и взял пустую пластиковую утку — лучшего средства защиты в ближайшее время не предвиделось. Агиль чуть дальше и увидел, что безнадёжные больные, он помнил, как некоторых привезли сюда умирать ещё до его ареста, окружили сестринский пост.
Некоторые весело смеялись и играли в догонялки.
для всех зеркала:
— Мы тоже хотим  жить!
— Пять лет без болезней и боли! — дрожащим голосом орал старик-диабетик, топая ногами в язвах, потом указывая на игравших в сторонке добавил: — Эти синхроны не отдают нам зеркала и хромированные вещи. А мы тоже хотим переродиться!
— Я устала страдать. Дайте хоть что-нибудь. Пусть появиться мой злоноид! — причитала лысая женщина.
— И мой! — подхватила толпа.
Тряся головой, Агиль юркнул в палату к коматозникам. Уж здесь-то будет спокойно, думал он. И ошибся. На больничной кровати происходила всё та же возня, сопровождаемая стонами и сопением.
Тут доктор услышал новый звук: по коридору спешно вездхли каталку. Кто-то закричал: «Тут есть врач? Срочно! Неужели и в этой больнице никого?»
Агиль бросился вон из палаты. Привезли беременную, корчащуюся от схваток. Волосы облепили потное лицо и шею со вздувшимися жилами. Агиль быстро покатил её в родильное.
— Какой срок?
— Девять дней, — вырвалось из искусанных губ.
— Может, месяцев?
— А-а! Доктор, сделайте что-нибудь! И нет, девять дней. Мой муж, он синхрон.
— А вы? — Агиль помог ей сесть в гинекологическое кресло.
— Доктор, вы тупой?! Нет, конечно. А-а! Синхронки не могут иметь детей. Я человек. Десять лет не могли с можем завести детей, а тут на тебе!
И она, напрягшись всем телом, родила. Но не человеческого младенца: из женского лона вылетела целая стая маленьких разноцветных попугайчиков и с пронзительным щебетанием устремилась к открытой форточке. Онемевший Агиль на ватных ногах выглянул в окно. Там птички окружили какого-то человека и, вопя «смерть возвращенцу» клевали его.
Агиль выбежал в коридор и сел на банкетку у кабинета. Ошалевший от пережитого, он не сразу заметил сидящую рядом женщину. Доктор вздрогнул, когда она заговорила:
— Я наконец-то счастлива. Да благословят небеса этого Гомса. Вы его когда-нибудь видели?
Агиль нерешительно кивнул, хотя с трудом понимал, что же хорошего во всем происходящем.
— Я, Изабелла Мария Рамона Перес, впахивала всю жизнь, чтобы прокормить троих детей. Я мучилась и недоедала, поэтому пошла на панель. Перенесла три аборта и гонорею. И получила награду! Теперь я не смогу больше забеременеть. Меня не страшат болезни. Я свободна! Я проживу эти пять лет так, как не могла прожить эти паскудные сорок! Мне не надо думать о будущем, поэтому я могу делать, что хочу. Я могу делать, что хочу! Доктор, какой сегодня прекрасный день.
Я буду путешествовать. Ведь в деньгах уже нет смысла — экономика всех стран рухнула, самая крепкая валюта — наслаждение, доктор. Гомс сделал этот мир лучше! Закрылись фабрики и заводы, и теперь вместо смога я вижу чистое небо. Вы говорили, что уже видели Гомса? Так если встретите его вновь, непременно передайте, что он сделал людей бесконечно счастливыми, превратив в синхронов!
***
Агиль сидел глубоко склоновшись и обхватив голову руками.Оказывается зло имеет и оборотную сторону,когда пропадает мораль.