Часть 2 
 Преисподняя на Земле

Глава 1
 Счетчик пошел

Реальность
       Ирина попыталась восстановить цепочку событий последних трех дней.
Сначала дети заблудились в лесу. Потом авария на атомной станции, и смертельное поражение радиацией мужа. За катастрофой последовало экстренное бегство в Киев, где оставила малышку Оксану, а с детьми вернулась к себе домой, чтобы повидаться с мужем в больнице, забрать вещи, поскольку они уехали, как говорится, в чем мать родила. И надо же, дети сбежали! И оказалось, что их, возможно похитили. Теперь бандиты требуют выкуп. Ирина была на грани нервного срыва. С каждым событием клубок нервов, пульсирующий в груди, сжимался все плотнее, разгоняясь до бешеной скорости. Казалось, что сама Ирина сейчас взорвется, как проклятый четвертый энергоблок... Мерзавцы требовали большие деньги, чтобы вернуть детей и дали месяц, на то, чтобы нашла средства на выкуп.
Василий обещал помочь, а она мотнулась опять в Киев к маме. У нее было на сердце неспокойно, мама грешила любовью к крепким напиткам. Надолго оставлять младшую дочку с ней было опасно.
Женщина совсем растерялась. Она никогда не отличалась крепким характером, всегда чувствовала себя за спиной мужа, как за каменной стеной.
Со стороны всем казалось, что у них крепкая семья. На всех семейных праздниках муж форсил в отглаженной рубашке и импортном галстуке в горошек, Миша — в купленных с рук модных джинсах с фирмучим лейбочком «Levi’s», а Зоя — в платье, перешитом из трех шелковых блузок в столичном ателье. Но никто не знал правды.
Муж давно уже после первого облучения был импотентом. Он прощал Ирине все ее походы, как говорится, на сторону, поскольку как мужчина был полный ноль.
И рождение всех трех детей сопровождалось для него душевными муками. Все три ребенка имели разных биологических отцов.
Должность секретаря большого начальника сочеталась с должностью, если так можно выразиться, внештатной жены. Но ей захотелось все порвать. Так часто случается с людьми, в которых просыпается совесть.
Теперь, когда муж умирал, Ирине хотелось сыграть роль примерной супруги. Она себя ненавидела за то, что столько лет вела двойную жизнь. Каждый раз, когда муж ехал в родильный дом за Ириной, чтобы забрать ее с очередным ребенком, он молча проглатывал обиду на неверность супруги. Но внешне это не показывал. Хотя они оба все понимали без слов.
Сейчас же, когда ее начальник стал вдовцом, а ее муж вот-вот должен был умереть, Ирина вместо свободы, почувствовала такие муки совести, что ей даже порой хотелось оказаться там же, где скоро окажется муж.
Но ее моральное падение продолжалось. Уступила накануне Василию. Кто она после этого?
Когда дети найдутся, как посмотреть им в глаза?
Женщине хотелось забиться, как мышке, куда-нибудь в норку, чтобы никто ее не беспокоил, но жизнь требовала решительных действий, а нервы были уже на пределе: «Эх, мама-мама. Тебе легче. Нальешь стакан вина и попадаешь в нирвану. А что же мне делать?»
Вот так, раздираемая противоречиями и доехала до Киева. И только взяв на руки улыбающуюся Оксанку, оттаяла душой. Счастье воссоединения с дочерью омрачал только заливистый храп матери с кухни. Старуха только открыла дверь, впуская Ирину, как тут же приложилась к бутылке. Прозрачные вонючие струи побежали по дряблым щекам. Мать Ирины вздрогнула, занюхала обляпанными жиром занавесками и села за стол. Старуха, видимо, сдерживала себя, чтобы не напиться, пока Ира не заберет внучку, а теперь, с приходом дочери, она могла оторваться по полной. Поэтому пока дочь собирала Оксанку, старуха могла с чистой совестью предаваться своему пороку и потихоньку засыпать.
Ирина наскоро перестирывала наваленные в углу грязное бельишко дочери, когда раздался звонок от Василия, который сообщил, что дети уже с ним. Словно гора упала с плеч! Но счет времени пошел. Бандиты сказали, что дали ей месяц, чтобы отдать долг.
Ирина не знала сумму, которую одолжил у бандитов муж. По наивности и недальновидности не спросила тогда о сумме долга, жила у мужа как за каменной стеной. Сама его обманывала и считала в порядке вещей, что и Генка от нее кое-что утаивает.
Но теперь от нее требовали отдать долг.
Как узнать это у человека, который умирал и не мог проронить ни одного слова, она не знала.
Никаких фамильных драгоценностей у ее тети в Крыму не было. Надеялась женщина только на своего любовника, биологического отца ее детей, а он как в воду канул после дня аварии на Чернобыльской станции. Сколько ни названивала в кабинет, все без толку. Один и тот же ответ у Гали, ее временной заместительницы на посту секретаря: «Ирочка, Валерий Павлович сейчас в командировке, сама понимаешь, время сложное».
Но Ирина надеялась все же как-то его разыскать, а то будет совсем плохо. От Василия толку мало.
Он может только чемоданы носить, сексом заниматься и дает ей возможность лично не контактировать с бандитами, спасибо ему хоть за это.
Ирина ликовала. Ей казалось, что в конце концов соберет необходимую сумму, а сейчас не хотелось ничего, только обнять детей, которых вез к ней в Киев Василий.
Почему бандиты изменили свои планы и так легко отдали детей, Ирина не знала. И хорошо, что не знала. Порой правда бывает настолько жестокой, что лучше, чтобы ее скрывали за десятью замками.
***
Зоя радостно бросилась в объятия мамы. Она еще не вошла в тот возраст, когда дети начинают осуждать родителей, даже самые наблюдательные.
— Мамочка, я за тобой так соскучилась!
Счастливая Ирина Константинова прослезилась:
— А я как скучала!
Миша, как старший, терпеливо дожидался своей очереди обнять маму и бабушку. Маленький мальчик столько уже перенес за последние дни, что незаметно возмужал. Во взгляде появилась твердость и решительность.
Мама еле оторвала от себя дочь, у которой слезы текли ручьем.
— Не плачь! — Целовала в мокрые щеки Зою Ирина. — Смотри, Миша какой молодец!
— Я не плакаю! Он же мужчина, а женщинам полезно плакать!
— Ах ты, моя пташка! — бабушка потянулась к внучке.
Даже пьяненькая уже с утра бабушка показалась Зое такой милой. Для Арины Ефремовны, любительницы крепких напитков, наступил рай на земле. Ну, еще бы! По телевизору сообщали, что сейчас полезно пить красное вино, особенно Каберне. Рекомендовали даже младенцам по чайной ложке три раза в день, ну а взрослым в зависимости от веса. Хотя, как ни странно, не объясняли причину столь странного совета. Из ликероводочных магазинов исчез весь запас красного вина. Пусть и держало правительство людей в неведении, но все все знали. Слухами земля полнится. Швеция первой засекла резкий всплеск радиации. Но пресса и телевидение Советского Союза словно воды в рот набрали.
Наконец, через две недели люди, стоящие у руководства, не на шутку испугались. Создали комиссию по расследования чернобыльской аварии. Вселенскую катастрофу превратили в заурядное событие.
Только 28 апреля 1986 года было сделано осторожное официальное сообщение о случившемся на ЧАЭС, для широкой публики оно звучало так:
«На Чернобыльской атомной станции произошел несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь».
Министр здравоохранения Украины А. Романенко обратился по радио к жителям Киева и сообщил, что уровень радиации постоянно снижается и «сейчас соответствует нормам и отечественным, и международным...» Вспоминать об этом тяжко, налицо была гнусная ложь.
А пока решили не отменять Велогонку Мира, которая должна была состояться в Киеве.
Тут и православная Пасха подоспела.
Знакомые перешептывались, перезванивались. Вошло в моду пить йодную спиртовую настойку. Доверчивые люди обжигались, но твердо верили, что это сейчас чуть ли не единственная панацея от радиации.
Невидимый враг — бэр или «рентген» окружал человека плотной стеной, стоило выйти из дому.
Каждая минута проведенная вне здания укорачивала жизнь человека. Бесстрастный, невидимый, ужасный убийца насыщал организм человека рентгенами, которые вели к лучевой болезни, если человек аккумулировал в себе 25 миллирентген. Получивший эту дозу сразу приобретал и лучевую болезнь. Почему йод пили? Дело в том, что первые девяносто дней после взрыва самым опасным считался радиоактивный йод. Он накапливался в щитовидке человека. Последствия были ужасны — рак щитовидной железы.
Чтобы этого не случилось, пили «чистый» йод. Насыщенный йодом организм не принимал излишек. Это было спасение. Но спиртовая настойка не была приспособлена для приема внутрь. Это было средство для дезинфекции ранок. Люди, выпив пару ложек йода, обжигали гортань и пищевод со спасительной мыслью, что предохранялись от радиации. Поскольку сразу возник дефицит настойки йода, то люди атаковали аптеки, сообщали друг другу радостную весть, где выбросили в продажу «панацею».
Все чаще на дверях аптек вывешивали написанное корявым почерком (времени не было) объявление: «Йода нет, и когда будет неизвестно». Но многие упорно осаждали аптеки, не веря написанному, и просто требовали!
А красное вино, как стало вскоре известно, выводит радиацию из организма. В город завезли огромные запасы Каберне. Пили все, даже беременные, а грудничкам давали пить заботливые матери, разводя его в грудном молоке.
Мир в зоне вокруг взорвавшегося реактора сошел с ума. Перевернулись все ценности.
Молчали только средства массовой информации.
О настоящих размерах катастрофы официально люди узнали только через две недели.
А в это время над взорвавшимся четвертым реактором Чернобыльской станции уже работали вертолетчики, сбрасывая на изувеченное здание мешки с песком, чтобы похоронить оставшееся на дне реактора радиоактивное топливо и зараженные графитовые стержни.
По Киеву поползли слухи, что хотят утопить атомную станцию целенаправленным взрывом, чтобы радиация не распространялась за пределы тридцати километровой зоны отчуждения.
Первые три дня после взрыва ветер дул на север. Но потом повернул на столицу Украины. Дома, где жили семьи партийного руководства, опустели. Автофургоны, груженные мебелью, последовали за семьями начальников.
И это была правда жизни, а простые люди оставались в опасности, предоставленные сами себе.
В моду вошли дозиметры для измерения радиации. Самый дефицитный товар. Их покупали за бешеные деньги. Но приборов было так мало, что редко кому удавалось приобрести это «сокровище».
Всем хотелось знать, опасен ли для жизни их дом, двор, квартал. Люди за большие деньги заказывали левых «специалистов» с дозиметрами, чтобы проверить свою зону выживаемости.
Пятна радиации осели неравномерно. Отдельные кварталы просто были смертельно опасны для жизни, а другим повезло, как ни странно в подобной ситуации выглядит это слово. Повезло тем, у кого радиация повысилась не в сто раз, а только в десять.
Наступило жуткое время, когда продолжительность жизни человека стала измеряться не только возрастом и здоровьем, а количеством полученных рентген.
Запомнилась сценка с детского пляжа на Днепре, открытого к концу лета в Киеве, когда стали возвращаться первые дети из «командировок».
Родители ждут сигнала. Человек с мегафоном объявляет, что вода в Днепре сейчас относительно чистая и у родителей есть пятнадцать минут, чтобы их чада «замутили» воду у берега речки.
Потом следовало грозное предупреждение, порой сразу за разрешением: «Движется опасная вода, срочно забирайте детей из воды, кто не хочет неприятностей!»
Дети, понятно, выходить не хотели и начинались битвы местного значения. Крик и вопли стояли такие, словно поросята визжали.
Все это и смешно и одновременно печально.
А вот вам для эрудиции «инструкция по кипячению чая».
Автор передает своими словами. Кипятите полный чайник. После того, как вода закипит, сливайте верхнюю половину закипевшей воды в другой чайник и продолжайте кипятить. К употреблению годится только верхний уровень вторично закипевшей воды.
Яблоки разрешено было есть только срезав на сантиметр верхнюю часть со шкуркой.
На все ягоды урожая того года и овощи местного производства был наложен запрет. В виде исключения разрешалось употреблять только сердцевину. Форточки запрещено было открывать, проветривали квартиру только, открывая двери на лестничную площадку. Пылесосить рекомендовали каждый день не только ковры и мебель, а и потолки, чтобы не скапливалась радиоактивная пыль.
Курильщики с каждой затяжкой вдыхали смерть. Жизнь киевлян на долгие месяцы превратилась в ад.

Сон 
— Привет, братик!
— Привет, сестра! Опять мы вместе.
Дети с удивлением смотрели на женщину с короной. И как это они переместились к ней в замок?
Потом вспомнили: «А им же помог граф Трубадур!»
— Циркония замкнула мой замок на самом себе, отчего и получились отражения, как в кривом зеркале. Однако надо его разомкнуть, потянув в разные стороны. Для этого мне нужны помощники. — Флавеста с надеждой посмотрела на детей.
— А где тянуть надо? — сразу перешла к делу Зоя.
— Придется карабкаться по этим шипам наверх. Магию к содеянному с моим замком я не могу применить. Ведь я добрая волшебница, а значит, мои способности нейтрализуются злыми чарами Цирконии.
— Тогда вперед! — Миша протянул Флавесте руку.
Королева хлопнула в ладоши, и ее платье превратилось в спортивный костюм с олимпийским мишкой на груди. Очевидно, что добрую магию к своим не проклятым вещам она могла применять. Теперь, ловко перебираясь по шипам, они втроем добирались до потолка. Мишу очень впечатлило то, как Флавеста карабкалась, ловко подтягиваясь на шипах, да и Зоя не отставала. Она раскачивалась и, оттолкнувшись, перехватывала следующий шип.
— Итак, мы наверху, время постучать, — пояснила Флавеста и врезала кулачком по потолку. От ее удара по штукатурке с вафельным хрустом поползли трещины. Зоя закричала от страха и зажмурилась. Невольно прикрыл глаза и Миша. Но, разумеется, он совсем не боялся.
Когда дети осмелились поглядеть на то, что произошло, они ахнули. Они были на чердаке, но очень странном. Тут все выглядело, как зыбкое отражение в старом зеркале. Все было темное, мутное и запыленное. Миша даже потер глаза, но не помогло. Флавеста поднесла палец к губам и стала двигать руками, будто плывет. Да она и впрямь поплыла к месту, где смыкались два ската крыши. Детям было страшно, казалось, что у них вот-вот закончится воздух. У Зои выступили слезы, но медлить было нельзя: ребята последовали за Флавестой.
Добрая королева подцепила ногтями одну часть крыши, а ребята вторую. Барабаня ногами по воздуху (будь они в воде, то подняли бы целый гейзер брызг), брат с сестрой и Флавеста стали тянуть крышу в разные стороны.
Казалось, что все усилия напрасны, как раздался грохот и треск.
— Крепко держитесь! — успела крикнуть Флавеста, прежде чем ребята потеряли ее из виду.
Замок стал стремительно захлопываться! Обе половинки неслись с бешеной скоростью к земле, описывая дугу и увеличивая расстояние между королевой и ее помощниками.
В голове у Миши, пока он неминуемо снижался, пролетали самые разные мысли и ощущения. Последние, впрочем, превалировали. У него болели пальцы, отчего он боялся, что вот-вот их разожмет. Он боялся за сестру и беспокоился за Флавесту. Еще он понимал, что до сих пор не смог внятно попросить королеву о помощи отцу, и каждая секунда промедления чревата непоправимыми последствиями. Зоя же просто хотела к маме.
Но вот они достигли земли, но не ударились, а встали ровно на ноги в розово-кисельной траве.
— Миша! Зоя! — К ним бежала Флавеста. — У нас получилось! Обернитесь.
Дети поглядели за спину. Замок выглядел нормальным, не осталось ни единого напоминания о том, что он выглядел, как семейство опят.
— Что я могу для вас, таких смелых, сделать? — продолжила повеселевшая королева, обнимая детей.
— Наш папа... — начал Миша, но замолчал.
— Он умирает! Спасите его! — выпалила Зоя.
Флавеста помрачнела. Ее красивое лицо стало еще более прекрасным от печали.
— Дети, простите меня, но мне не под силу побороть неизбежное в мире реальности.
— Но ты волшебница! — запротестовал Миша.
— Мы же летали, а твое платье превратилось в спортивный костюм! — Зоя пыталась уговорить Флавесту на чудо.
— Нет, я бессильна, такова его судьба.
— Что? — возмутился Миша.
— Он же наш папа! — уже плакала Зоя.
— Он был счастлив с вами и вашей мамой. Помните его — в этом путь взросления.
И дети горько зарыдали в объятиях королевы, которая могла лишь утешить их.

Глава 2
Калейдоскоп сновидений
       Богуслав Аркадьевич непросто так поменял место работы.
Как человек незаурядный, он всю жизнь тяготился размеренной, ни к чему не обязывающей должностью начальника строительного главка. Имея несколько помощников, он маялся бездельем, поскольку в его функции входило только распределить круг обязанностей на день и проследить, чтобы никто много не хапнул. А на хлебной должности это самая ответственная обязанность. Это была служба, о которой говорят: «работа — не бей лежачего».
А со сменой деятельности Богуслав Аркадьевич поменял и образ жизни.
Творческие люди — это люди не от мира сего. Для них, озаренных идеей поисков новых решений, часто личная жизнь отходит на второй план. Они могут часами и даже днями не выходить из своего кабинета или лаборатории и искать, искать, искать. Потом вдруг, найдя, быстро теряют.
И спросишь такого растеряху, падающего в обморок от усталости, чем он занимался последние дни, тот недоуменно скажет, засыпая на ходу:
«Извините, все забыл. Может, будете любезны мне напомнить?»
И вы смущенно отойдете от такого индивидуума, как говорится, подальше от греха.
Первые дни на новом месте Богуслав Аркадьевич даже не мог понять, куда подевалась его верная секретарша, которая всегда заполняла определенную нишу в дневном расписании.
Он порой по инерции звонил Ирине, но номер телефона внутренней связи давно поменялся, и на его вызов приходил благообразный старичок, который теперь составлял весь его штат.
Сонно зевнув, старичок мог осведомиться, что желает шеф, и удалялся дальше спать на своем служебном стуле.
В конце восьмидесятых появилась категория предприимчивых людей, которые и при советской власти при всей существующей тогда уравниловке умудрились проявить инициативу. Один такой умник организовал собственное предприятие — кооператив. Государству главное было — вовремя получить свой доход.
Поборы в виде налогов часто составляли чуть ли не половину дохода кооператива. Зато во времена Перестройки стало возможно жить немного лучше. Это было как бы зеркальное отражение НЭПа.
Славное время «развитого социализма» перешло в свою «загнивающую стадию».
А там, где появляются большие деньги, возникают и доброхоты-меценаты. И это не всегда коллекционеры предметов искусства и картин.
Люди часто спонсируют развитие оригинальных идей, вкладывая в них образовавшиеся «лишние деньги», особенно если эти вложения способны принести еще большие деньги.
Познакомился однажды Богуслав Аркадьевич с одним таким работодателем. Поговорили, хорошо посидели и ударили по рукам.
Предприимчивый человек предпочитал, чтобы его называли псевдонимом Птолемей, еще хорошо помнились ему времена, когда он был гоним государством за инициативу и организаторские качества.
Но времена подпольных цехов и всесоюзного розыска их организаторов канули в лету.
Птолемей и предложил Богуславу Аркадьевичу, с которым однажды столкнулся в подвале захудалой вареничной на улице Калинина после разговора по душам:
— Я вижу, вы интересный человек, хотите попробовать себя в новом качестве? Сколько можно штаны просиживать пусть и на хлебном месте? После того, что рассказали, вижу: скоро с этой работы вас вынесут ногами вперед. А я предлагаю заняться любимым делом.
— Вы правы, Птолемей, или как там вас? От идей голова пухнет.
— Значит, по рукам. Если хотите, давайте зайдем к нотариусу, бумагу составим. Такие, как вы, должны составлять гордость страны, а вы прозябаете, несправедливо!
— Согласен. Я уже давно искал поддержки. Вы мне посланы небесами.
После обеда Богуслав Аркадьевич на работу не вышел. Сказал, что варениками отравился, что было недалеко от правды. А на следующий день написал заявление вышестоящему начальству по собственному желанию. И отсидев положенные две недели для передачи дел, с радостью хлопнул, ставшей за последние годы ненавистной, дверью.
Он настолько был погружен в свои мысли, что не расслышал тихое, брошенное вдогонку: «А как же я?»
Поскольку вложений требовалось немного — поддержание определенного уровня жизни и отдельное помещение и телескоп, то новый работодатель остался доволен.
Он прикрепил для солидности штата к Богуславу своего отца, и работа завертелась.
Богуслав с головой окунулся в работу. Целыми днями он разглядывал звездное небо и исследовал звезды, составлял карты их взаимодействия. Он стал неким астрономом и астрологом одновременно.
И однажды, как когда-то Архимед, изобретатель воскликнул — эврика! Это произошло, когда он совсем-совсем отчаялся. Ведь именно в такие мрачные минуты  нашей жизни (как мысли при бессоннице) капризуля-судьба, эта вредная девчонка, украдкой может улыбнуться... если, разумеется, захочет. Но в случае Богуслава именно так и получилось.
Ему пришла в голову идея, как добыть формулу проникновения во сны и, в какой-то степени, сделать их управляемыми.
Все, конечно, зависело от реального расположения звезд. Но, выяснив временные промежутки, когда при определенных их сочетаниях можно становиться чуть ли не волшебником, он весь ушел в работу.
Тайну он свою тщательно оберегал от всех, кроме своего мецената.
В чем же заключалась основная мысль доморощенного ученого?
Его не интересовали гороскопы, астрологи, экстрасенсы.
Он избрал узкую тропинку для разработки идеи, хотя мог бы открыть целую новую отрасль науки. Совершенно случайно Богуславу пришла в голову мысль, что порталы в другие измерения открываются на недолгое время в любом месте при определенном сочетании звезд.
За это открытие ему бы поставили памятник, но ученый служил своей идее не ради славы. Ему важен был внутренний поиск.
И Богуслав сконцентрировался на еще более узком отрезке идеи.
Ему стукнуло в голову: «А почему бы не найти портал в страну снов, посмотреть, что там кроется за понятием активная фаза сна?»
И вскоре он изобрел прибор, который работал только при определенных сочетаниях звезд, в очень короткие промежутки времени в строго определенном месте. Получился прибор не с первого раза. Пришлось попортить не один моток проводов, спалить не одну микросхему и разбить дюжину лампочек, прежде чем понять, что выбран не тот путь. Пришлось все обдумать заново и выпить не один литр скверного кофе, который приносил плешивый старик.
Ему важно было поймать теперь закономерность смены этой точки проникновения. Она была постоянная, но все время портал проникновения в зону сна менял место.
Когда он объяснил спонсору, суть изобретения, тот за него ухватился. Если удастся создать такой прибор, то это изобретение потянет не только на Нобелевскую премию, а перевернет вообще весь мир, а, значит, принесет ему, спонсору, как «соавтору» идеи, деньги, о которых не мечтал даже Крез, мифический царь Лидии.
Какой там царь! Спонсор читал о легенде, где упоминается лошадь тоже по имени Крез.
Эта божественная лошадь вместо навоза производила деньги.
И пусть теперь, когда формула изобретения прибора должна была воплотиться в жизнь (поскольку уже была записана), нужны будут только некоторые вложения на путешествия ученого, радости спонсора не было границ. Кто только не мечтал проникнуть в святая святых — сновидения! Сколько сотен тонн бумаги, исписанных показаниями осциллографов во время искусственного сна, остались невостребованными и попали в макулатуру! Богуслав улыбнулся.
Он знал формулу, а значит скоро осуществит свою мечту.
Точка портала перехода в страну сновидений очень подвижна, она постоянно меняется на планете в зависимости от сочетания звезд. А значит, в нее нужно поместить: пространство, время, конкретного человека — проводника и цель проникновения, определенное сочетание слов (своеобразную мантру), и все, пожалуй.
«Как просто, почему эта идея не приходила никогда никому в голову раньше?» — размышлял ученый. Все компоненты формулы легко было измерить.
Суть формулы заключалась в постоянном изменении ее составляющих.
И постепенно доморощенный астролог пришел к интересной мысли.
Конечно, он может искать пассивную точку проникновения, портал в мир сновидений. Этим сейчас занимаются тысячи и тысячи поисковиков, теряя уйму времени и сил.
Но зачем? Для этого у него не хватит жизни, даже если бы он был бессмертен.
Все гениальное просто. Почему не определить, что именно данное сочетание звезд в конкретном месте и в эту минуту является именно входом, порталом в мир сновидений?
Что для этого нужно? Одно желание. Но желание должно быть четким, как направленный луч, а не размытым, как бы маячащим в далекой дымке.
И вот наступил день, когда ученый пришел к мысли, что может использовать для этих целей детский калейдоскоп.
Сделав всего один поворот калейдоскопа, Богуслав стал попадать в мир сновидений, а после второго движения трубочкой, хрупкий мир сновидений распадался, и он возвращался в реальность.
И о любовнице Ирине и ее детях (средняя Зоя была его биологической дочкой) ученый вспомнил именно в момент, когда нужно было на ком-то провести испытания прибора активного вхождения в мир сна. Попав в дальнейшем в кошмарные сновидения Геннадия, а потом и Ирины, Богуслав ничего не мог изменить. Он еще не научился управлять вещими снами. Калейдоскоп лишь показывал — необходимо было понять, как составить нужный сновидческий «узор».
Но вскоре испытатель стал предпринимать робкие попытки вмешаться в ход происходящих событий через сны. И, наконец, ему удалось однажды, войдя во сны Миши и Зои, подсказать им, что слово «Вместе», сказанное перед сном, направленное на конкретного человека, будет проводником в совместный мир сновидений.
Но все это было временной мерой, и этот способ был настолько хрупкий, что ученый даже сам мало верил в успех. И все же однажды, как мы убедимся из дальнейшего повествования, детям удалось встретиться в совместном сне.
Вскоре у Богуслава Аркадьевича уже были в руках два маленьких детских калейдоскопа, запрограммированных  его идеей. Но он не знал, как их переслать детям и куда. После последовавшей вскоре за его изобретением Чернобыльской беде, семья Кручининых стала метаться из одного места в другое. Наконец, ученому удалось попасть в сон Зои (воплотившись персонажем сновидений Меркурием). Там он надеялся передать детям свои волшебные трубки.

Сон
— Привет, братик!
— Привет, сестра! Опять мы вместе.
Откуда-то сверху появился Меркурий, который когда-то помог детям.
— Уф, наконец, я вас встретил, сказал, запыхавшись, инопланетянин. — Но у меня времени в обрез. Вот вам, — он вручил брату и сестре по калейдоскопу, — приборчики для попадания в мир Морфея, то есть сна.
— А как они работают? — спросил Миша.
— Вот вам и инструкции, — Меркурий поспешно передал детям листики, на которых было написано, как обращаться с подарками.
Меркурий улетел, только его и видели. А дети растерянно разглядывали объяснения, как пользоваться волшебными калейдоскопами. Но инструкции были написаны на незнакомом языке.
— Что будем делать, братик? — испуганно посмотрела на Мишу сестра.
— Как что? Пользоваться. Хотя я пока не знаю как.