Часть 1 Главное - выжить
Глава 1

Глава 1 Украденное детство

Реальность
Страхолесье — село в Иванковском районе Киевской области Украины располагалось на Живописных берегах Киевского водохранилища, покрытых смешанным и сосновым лесом. Кирпичные домики, выкрашенные в белый, глядели синими рамами окон в светлое будущее, которое обязательно вот-вот настанет. Разумеется, и их обитатели не ждали ничего, кроме торжества коммунизма. А пока коротали свободное время в сельском доме культуры, с основательными и надёжными колоннами у входа, которые на днях подновили белой краской.
Маленькая библиотека могла похвастаться туго набитыми полками и упругими подшивками журналов. Пионеры частенько заглядывали туда почитать рассказы советских писателей — живи не хочу!
Само по себе село было простое.  По оврагам, балкам и вдоль тропинок можно было заметить бурьян — полынь обыкновенную или по местному  - чернобыльник. В Средние века в Европе чернобыльнику приписывали способность отгонять зло и опасности, называли ещё травой забвения.
Что-то есть  в  этом зловещее, потому что именно здесь появилась зона отчуждения, после взрыва четвертого блока Чернобыльской атомной станции. А название села — Страхолесье говорит само за себя.
Люди не выбирают место рождения. Случилось так, что семья Кручининских оказалась здесь, когда Геннадий Леонидович, отец троих детей и муж,  получил работу инженера на атомной станции.
А летом всегда под боком лес с его грибами и ягодами. Недавно переехавшее туда семейство строило планы на лето.  Зое и Мише, привыкшим к городской жизни,  казалось, что теперь они славно проведут лето. Какие там пионерлагеря! Местная детвора обещала их познакомить со всеми тутошними достопримечательностями.
Просто не верилось в такую удачу! Рядом песчаные пляжи водохранилища, а почти за домом лес с его романтикой: ягодами, грибами, походами. Где-то в глубине леса живописная речка,  берега которой по рассказам местных жителей  - просто сказка!
Кто знал, что в то утро 25 маятотец семейства состоящего из пяти человек: родителей и трех детей Миши, Зои и двухлетки Оксаны была в полном составе в последний раз. Геннадий Леонидович уезжал на суточную вахту на работу. Инженерная должность главы семьи давала возможность им жить полноценной жизнью. Не шиковали, но и не бедствовали.
Зоя и Миша любили своего отца. Тем утром Геннадий Леонидович, как всегда, встал рано. Дети ещё спали и поэтому мужчина тихо прошёл на кухню, обнял жену, которая что-то готовила и прошептал: 
— Люблю тебя.
Жена недоверчиво поглядела на него. Как-то непринято было выражать свои чувства в стране, где рождались люди с гениальными идеями, но у которых редко когда хватало всего остального для их воплощения. Отсюда и недоверие к открытому выражению чувств: никогда не знаешь, чем это закончится — орденом Ленина или принудительным лечение в психбольнице.
— Может позвонишь, чтобы дали на сегодня замену. Что-то не хочется мне тебя сегодня отпускать.
- Ты что, женушка! Откуда эти детские страхи? Неужели название села Страхолесье так подействовало. Ничего, привыкнешь! Как приеду, сразу лодку спустим новую, я и сам заждался порыбачить, да детворе интересно будет с удочками поколдовать. Выловленная своими руками рыбка всегда вкуснее, а ты проявишь свои кулинарные способности.
- Ой, Геночка, петухи сегодня не кричали на заре, плохой знак!
- Ну все, хватит…, через день увидимся, хватит... а то перед соседями стыдно.
Проснулись дети. Зоя бросилась обнимать отца, а малышку Оксанку тот взял на руки.
— Когда вернусь, принесу новую кассету с фильмом, — загадочно сказал он.
— Правда-правда?
— Конечно, а теперь мне надо бежать. Люблю вас.
Ирина  тревожно, с красными заплаканными глазами глянула как закрывается дверь. Через минуту подошедший автобус подобрал работников станции со Страхолесья.
Ирина смотрела так вслед удаляющему автобусу, словно хотела сдержать его, отдалить мужа от приближающейся беды.
А в ушах Ирины звучал голос Гены, повторялась одна и та же фраза, словно заезженная пластинка
— Надо, Света, просто надо. Прости.
В память о папе у них останется старая кассета, где они совсем маленькие наряжали елку на новый год.
***
В тот день школа закрылась рано, последнего урока не было, заболел учитель.
Мать поняла, что дети вернулись со школы, когда услышала шаги и короткие, еле сдерживаемые Зоей смешки. Обернувшись, Ирина увидела крадущихся на цыпочках сына с дочкой... Когда дети поняли, что раскрыты, раздался дружный смех, и они бросились в мамины объятия.
Через минуту они  уже пили чай с пирожками, выпеченными мамой еще с утра. Пирожки были разные: ягодные для женской половиной семьи, рыбные и с яйцом — для мужской, с картошкой — для всех... Миша стал уговаривать маму отпустить их с сестрой в лес на пару часов, до темноты. Ирина, зная, что Миша хорошо ориентируется в лесу, отпустила. Она завернула пару пирожков и налила бутылку молока им в дорогу, вышла во двор. Дети уже ждали ее с корзинками в руках. Она положила в наплечный рюкзачок сына еду и наказала не заходить далеко.
Миша с Зоей выбежали за калитку и зашагали по главной поселковой дороге в сторону леса.
Ирина посмотрела в окно. Вдали еще виднелись две фигурки, идущие вперёд по дороге. Она видела, как Миша водрузил корзину на голову Зои и та начала маршировать как солдат. Вдруг лоб женщины покрылся испариной, к горлу подступил ком,  и стало нечем дышать. Она стукнула ладонью по незапертой на щеколду форточке и та открылась, впустив в кухню поток холодного свежего воздуха. Стало легче.
Ирина  никак не могла понять, что послужило причиной этого странного приступа. Первым импульсом было догнать детей и вернуть домой. Она даже подошла к двери, взялась за ручку...
В этот момент разум возобладал над чувствами и  отпустила дверную ручку, ругая себя за нервозность и склонность сгущать краски. Об этих ее качествах постоянно твердил муж. Впрочем, не только он.
Взглянула еще раз в окно, детей уже не было видно.  Ирина  включила телевизор и принялась готовить ужин.
***
Дети перешли с проселочной дороги на узкую тропку, уходящую в лес. Этой тропой пользовались только жители их села. Все начинали свой путь по ней в одном месте, а момент схода с нее был у каждого свой. Миша решил в этот раз зайти в лес поглубже. Он вспомнил, как  с папой однажды шел по тропе почти час и свернул около большого дуба.
Через 40 минут он узнал дерево и сделал своей сестренке знак рукой свернуть влево.
Сморчки, которые должны были созреть в это время, почему-то попадались редко. Лес заманивал все дальше, казалось,  вот-вот они нападут на грибную полянку. Чувствовалась неопытность недавних городских жителей. Но  детям хотелось порадовать родителей своим первым урожаем. Отступать не собирались. Внезапно сестра заныла от усталости, Миша решил вернуться.
Он четко помнил, какое направление показывал компас, когда они свернули у дуба в чащу леса. Брат и сестра двинулись в обратный путь. Они шли уже час, но ни дуба, ни тропинки не было видно. Вокруг только одни деревья, стоявшие сплошной стеной, и окутывающие их сумерки. Что-то он напутал с этим компасом... Сестра ревела и кричала на него. Девять лет это вам не двенадцать. Сказывалась разница в четыре года. Мише то уже тринадцать! Она была напугана. Миша и сам оробел. Не зная, куда идти, он решил остановиться и развести костер. Ему требовалось время, чтобы осмыслить ситуацию, в которую они попали.
Дрова собирали молча. Когда разгорелся костер и обустроили место для сидения, дети начали разговаривать. Стало немного теплее, хотя все равно у Зои зуб на зуб не попадал.
Потом Миша затушил костер. Так, на всякий случай, а то еще они станут виновниками пожара.
Но вскоре детям стало страшно. Птицы перестали петь, только треск кузнечиков да таинственные вспышки мотыльков.
— Давай, полезай на дерево,  помогу, здесь небезопасно.
— Я согласна, — испуганно согласилась сестра. Потом уже оказавшись на расстраивавшемся на три толстых ветки стволе, в трех метрах от поверхности земли, Зоя успокоилась, оседлала ствол, крепко ухватившись за мохнатые ветки и сразу провалилась в сон.

Сон
Зоя никак не хотела открывать глаза. Она боялась, что вокруг всё осталось как прежде - серая жестокость и ничего светлого, боялась этого липкого, неприятного чувства. 
Она до сих пор не могла опомниться от страшной встречи.
Только что они удрали от странного паука, который назвал себя Капканом, жаждущим крови.
Вместо приветствия, он сказал:
— Дети,  сейчас вы умрете. Я очень люблю кушать детей, приготовленных, как бычки в томате.
— Но мы не бычки, — возразил Миша и,  схватив сестренку,  быстро побежал через кустарник, который превратил их лица в кровавое месиво, обдирая пребольно расцарапал им кожу на лице и руках.
Девочка все же открыла глаза, и чуть не ослепла от ярких солнечных лучей. Сначала она не поверила в увиденное - столько прежних красок, всё как раньше! Вот зелёный луг, лучи золотого солнца греют зоины руки, голубой ручеек бежит к чистому, зеркальному озеру. Послышалось пение птиц. Весна...
Кто-то дернул девочку за рукав, и девочка вздрогнула и обернулась:
- Миша! И ты тут! Посмотри, как здорово! Столько цветов и красок! Давай, кто первый до озера? - она рассмеялась и бросилась к озеру, брат тоже не отставал.
- Миша, а он нас не догонит?- спросила Зоя.
-Кто, Зоя?- удивленно возразил брат.
-Ну этот страшный паук, который назвал себя Капканом, жаждущим крови!
— Ты такая смешная. Знаешь, что такое капкан?
— Что?
-Это такое приспособление, чтобы ловить зверей. Он захватывает ногу защелкой,  и дудки выберешься. Нужно отрезать тогда ногу или...
— Ой!- закричала Зоя, перебив брата.
— Чего орешь, как поросенок, которого режут, ты же не попала никуда ногой. Да и освободить ногу могут из капкана посторонние.
— Какие посторонние?
—Ну те, кто поставил капкан на крупного зверя. Охотники.
— Но мы же не звери!- возразила сестра.
— Звери не звери, а смотреть нужно, куда ступаешь.
-А я и не знала, что в лесу так опасно!
— Теперь будешь просвещенной. Век живи — век учись.
Дети бежали босиком по ароматным цветам и сочным травам, весело смеялись, им так хотелось, чтобы всё это оказалось правдой..
За лесом виделись горы, странного темно-фиолетового оттенка, но они так красиво смотрелись на фоне лазурного неба, что дети не придали этому значения. Впервые после Катастрофы Они чувствовали, что по-настоящему счастливы. Им не нужна была другая жизнь, другая реальность.
Набегавшись дети сели в тени раскидистых деревьев, на которых уже виднелись красивые сочные плоды. Некоторые плоды напоминали яблоки, только были не просто красные, а в крапинку, как клубника, другие выглядели точной копией баклажанов, только ярко-оранжевые, да много там было их, таких разных и аппетитных.
- Может попробуем? Я голоден... - заявил Миша, и тогда старшая сестра поднялась и ловко залезла на нижнюю ветку, и ещё выше.
И вот в ее руках долгожданный фрукт. Совершенно круглый, жёлтый, с красным бочком, похоже на персик, но косточки в нем не было. Сладкий сок забрызгал одежду и тек по лицу детей, но это их не смутило - такой вкуснятины они не ели никогда в жизни. Когда дети наелись до отвала, утомлённые играми, палящим солнцем и размеренным щебетом птиц, они устало прислонились к стволу и не заметили, как задремали.
Когда брат с сестрой открыли глаза, в нос им ударил резкий запах горелых покрышек, они не могли дышать из-за пыли в помещении.
- Где мы были, Зой?
- Я не знаю... Наверное, в сказке. Мы должны вернуться назад. Там нет смерти.

Реальность

Детей разбудил какой-то гул. Звук напоминал рев танков, знакомый по военным фильмам.
-Откуда это?- испуганно вскрикнула разбуженная гулом Зоя и стала тормошить брата;
-Миша, просыпайся, кажется война началась!
Разбуженный брат с издевкой сказал:
— Ну да! Прилетел к нам волшебник на вертолете и забрал на войну! Глупости. Давай спускаться, что гудит транспорт - это хорошо. Значит дорога где-то рядом.
Дети осторожно сползли по стволу вниз и побежали на звук. От него воздух будто вибрировал, как студень. Вскоре они оказались на дороге, по которой нескончаемым потоком шла военная техника.
Дети испугались. Но вдоль дороги заметили тропинку, по которой за 30 минут оказались в  селе.
Испуганная мама, увидевшая детей, выбежала к ним навстречу.
- Наконец-то! Нам сейчас дали три часа на сборы. Выселяют. Сказали на несколько дней. Что-то случилось на станции.
- А папа где? - Зоя робко спросила маму.
— Сотрудник папы, позвонил, сказал  - его не отпускают. Он потом к нам присоединится.
Сейчас едем к бабушке в Киев. Автобус в 11 часов утра. Давайте, дети, быстро кушать и собирайтесь. Времени мало.