Глава 10
 Бандиты захватывают детей
Среди ночи в дом залезают бандиты,сбежавшие из колонии, они захватывают детей,чтобы за них взять выкуп.

Убаюканные звуками родного дома, брат с сестрой спали глубоким, мертвым сном. Такой сон случается с человеком, только что перенесшим недельный грипп с температурой под сорок. Они не слышали ни приглушенных голосов под окнами, когда незнакомые люди изучали дом, ни скрипа так и не закрытой мамой кухонной форточки, через которую незваные гости влезли в дом, ни шарканья шагов, перемещающихся из кухни по всем комнатам.
Незнакомцы тихо, но очень быстро обшаривали комнату за комнатой. Телевизор, ковер со стены, ваза из чешского хрусталя, меховой воротник от маминого зимнего пальто - все это было свалено в коридоре. Но такой поживы ни один из них не ожидал: два мирно спящих ребенка... Первым пришел в себя кривоносый:
— Ага, сейчас узнаем, где мама с папой денежки припрятали... Упырь, буди их.
Хромой мужчина подошел к кровати Зои, схватил ее за волосы и начал стаскивать с кровати. От боли девочка проснулась, не в силах сопротивляться, упала на пол. Незнакомец вытащил ее на середину комнаты. Малышка захныкала, и преступник сунул ей под нос увесистый кулак, воняющий дешёвым табаком. Зоя умолкла.
В этот момент проснулся Миша. Из-за темноты он не мог понять, что происходит. Он успел различить несколько  мужских фигур прежде, чем свет фонаря врезался ему в лицо. Глаза заслезились и превратились в щёлки.
— Говори, гаденыш, что это вы тут одни делаете? — прошипел кривоносый. — Ваш дом?
Единственным желанием Миши было убежать; может, выскочить в окно, кинув в стекло табуреткой? Или ломануться им под ноги, сбить их, и убежать... но тут он услышал всхлипывания сестры. 
Костролом, как звали громилу между собой бандиты, припугнул:
— Ну что молчишь и "телескопы вылупил", "астроном?" Говори, а то девке худо будет. Я тебе сейчас "оптику" подправлю,  - вслед за этим огромный кулак вонзился в левый глаз мальчика. Но тот мужественно стерпел боль: "Он же ведь мужчина, хотя еще маленький".
— Это наш дом, - проговорил с обидой сквозь сдерживаемые слёзы Миша и встал с кровати.
— Тогда выкладывай, где денежки спрятаны?
— Нигде. Нет у нас денег, мы одни тут с сестрой.
— Как так? Родители где? 
 И внезапно вся бравада куда-то улетучилась. Страх парализовал его мысли, он не мог ничего придумать, поэтому сказал, как было:
— Мама в Киеве, отец в больнице... мы не хотели в Киев, мы хотели к отцу...
Кривоносый повернулся к двум стоящим сзади:
— Сидор, Квас, отведите их в сарай и свяжите, чтобы не убежали. С мамаши денег сдерем за их шкуры. Упырь, поищи, что пожрать... Проказа придет с Историком, скажет, что с этими пончиками  делать. Жаль что  девка малая, один огрызок, а то бы я развлекся. 
Сидор неожиданно возмутился:
—Ты только тронь! У меня дочка в таком же возрасте.
— Тоже мне «защитник отечества» нашелся, посмотрите на него! Пацан! Я не посмотрю, что Проказа на тебя неровно дышит, шило вгоню меж ребер так, что пикнуть не успеешь. У меня на зоне опыт, что надо!
Квалификация! — блеснув фиксой Костролом, плюнул в лицо Сидора и грозно надвинулся на него.
Квас с Упырем едва разняли схватившихся не на жизнь, а на смерть бандюганов.
Упырь зарыгал:
— Скоро на дело идти, а вы забузили. Каждый «штык» на учете. Будя.
Костолом успокоился только, когда его сильно накачали самогоном. Но все же он время от времени поглядывал ан Сидора и грозил ему пальцем:
— Ты у меня еще попляшешь, фраер!
— Попляшет, Костолом, но не сейчас.
— Ладно, жить будешь, процедил сквозь зубы громила и тихо добавил, чтобы никто не расслышал, — до послезавтра.
Их связали. Грубая веревка жгла затекшие руки, пока два преступника затягивали узлы на тонких детских руках.
— Бооольно.. . ,— тихо пожаловалась Зоя, но плакать она не могла. Она боялась... Очень боялась остаться одна. А сейчас их обоих бросили в каком-то сарае, вот уже и дверь захлопнулась. Зоя немного успокоилась, когда страшные люди вышли из сарая и оставили их с братом вдвоем.
— Миш, где мы?... — девочка в полутьме придвинулась к брату и прижалась к его тёплому боку: — мне страшно...
— Мне тоже, — мальчик положил голову ей на плечо. Но мы должны остаться живы ради нашей... мамы. Она не должна плакать из-за нас...
Этот сарай был так похож совсем как окружающаяна реальность. Серый, мертвый, жестокий. В нем было что-то холодное и такое безразличное.
Они сидели на земляном полу, их руки, пропущенные с двух сторон столба, были связаны сзади.
— Что же теперь будет, Миша? Они нас убьют?
— Успокойся, Зоя, они хотят получить за нас выкуп, поэтому не убьют. Надо дожить до рассвета, а вдруг кто-нибудь придет сюда и спасет нас. А сейчас попытайся заснуть.
***
Проказа с Историком ввалились в избу грязные и уставшие. Не получилось нападение, еле ноги унесли.
Проказа сел сразу за стол, так изголодался, что готов был всех съесть «оптом и в розницу». Налил себе в кружку самогонки и полегчало. А Историк, слегка перекусив, пошел смотреть на пленников.
Глянул на секунду в сарай на спящих детей, и навалились воспоминания. «Гори они огнем! Только душу травили».
Историк вспомнил свою прежнюю жизнь. Неужели это когда-то было: семья, дочь Иринка, сидение проверка за полночь в проверке тетрадок учеников, друзья, соседи? Прошлое дохнуло на него ’свежестью’ перегара только что выпитого самогона и опять ушло в небытие. Его жизнь теперь упиралась в треугольник: он, братва, подготовка к текущему ограблению. А то, что он помнит историю жизни Александра Македонского, нынешним корешам не интересно. В этом обществе нужны другие знания и умения.
И все же Историку было интересно: а вдруг когда-нибудь увидится увидеться с женой и дочкой. Она Иринка уже, наверно, конечно, выросла. Столько лет сгинуло напрочь в его нынешней паскудной жизни. Маленькая девочка с двумя тоненькими косичками часто выплывала из прошлого. А представить ее взрослой не хватало воображения. Казалось, лагерная жизнь навсегда ампутировала его прежние мысли, чувства. Игнат даже удивлялся;: как это он еще в состоянии иногда вспоминать того человека, прежнюю жизнь которого оборвала пьяная драка? А может этого и никогда не было, и он родился и был всегда преступником? И некому было подсказать Игнату, что связанные пленники — это его родные люди, внуки, жизнь которых он может оборвать по приказу Проказы и даже рука не дрогнет. Не впервой!»

Сон
— Привет, братик!  
— Привет сестра! Опять мы вместе.
Миша с Зоей снова очутились в волшебной стране: вокруг была роща из  причудливых растений, похожих на  высокий папоротник, а впереди расстилалось озеро с прозрачной водой. Мальчик приблизился к берегу и увидел, как близко ко дну плавают небесно-синие карпы, алые щуки, а сиреневые раки закапывались в серебристый ил.
— Нас уже спасли? — спросила Зоя.
— Не знаю, но тут мы свободны, наверное, нам  лучше оставаться тут как можно дольше. В первую очередь, нужно обустроить ночлег.
Миша подошёл к папоротнику-переростку и сплёл бархатистые, как папина замшевая дублёнка, ветви так, что образовался плотный полог. Зоя тем временем собрала сухие крупные листья, чтобы не было холодно спать.
— Заживём, — протянул мальчик, устраиваясь на импровизированной постели.
— Ага, — согласилась его сестра, разравнивая матрас из листьев. 
Но что это? Верх их шалаша прогнулся, сверху посыпались крошки из поломанных листьев прямо на них рухнул
И тут прямо по их шалашу пробежался граф Трубадур, тот самый человек в камзоле, который выручил ребят, когда Зоя застряла на облаке.
— Что же вы наделали? — возмутилась Зоя. — Вы же раньше нам только помогали.
— Не должен приличный человек рушить чужие шалаши! — согласился Миша и от обиды сжал кулаки.
Граф Трубадур страшно выпучил глаза и засмеялся.
— Глупые козявки! Я никому ничего не должен!
Он схватил детей за шкирку, засунул за пазуху и побежал прочь от озера. За пазухой у него было жарко и пахло вчерашним куриным бульоном. Миша брыкался справа, а Зоя дрыгала ногами слева, но они никак не могли высвободиться. Их трясло от гигантских прыжков графа Трубадура.  Зою начало укачивать как раз тогда, когда предатель резко вытряхнул их на землю.
Ребята покатились по траве к  ногам высокой женщины в  светлом платье. Если бы не красные волосы, то они бы подумали, что снова оказались у Флавесты. Только Зоя обратила внимание, что одеяние было не цвета свежего снега, как у доброй королевы, а припылённое, напоминавшее моль и поганки.
— Ах, какие славные детки! — всплеснула руками женщина. — Вам, наверное, было одиноко у озера Надежды? Ведь, кроме этой мокрой дряни, у людей редко что остаётся в трудные минуты. Вот я и решила вас избавить от неё.
— Да кто ты вообще такая, чтобы за нас решать? — Миша вскочил на ноги, закрывая сестру от незнакомки.
— Я-то? Я настоящая королева, — сказала она и щелкнула пальцами.  Тотчас на голове у неё появилась корона из чугунно-чёрного материала. 
— Циркония, - представилась она.
— Отпусти нас! — попросила Зоя.
— Кто ты такая, чтобы что-то требовать? — перефразировала Циркония реплику Миши. Глаза королевы вспыхнули страшным призрачным блеском болотных огней. Королева Тьмы топнула ногой, и дети прямо сквозь траву провалились в сырое подземелье. 

Тусклый свет от единственного факела тонул в оплывших, покрытых слизью каменных стенах.  Жирные белые личинки копошились в углу в старом тряпье. 

Зоя брезгливо передёрнула плечами: 
— Где мы, Миша? Мне страшно! Тут холодно и сыро, — зябко поёжилась она.
— Не дрейфь, нам нужно быть сильными. Иначе не только папку не выручим, но и сами пропадём. Сиди тут, а пойду на разведку.
— Нет, нет! Я пойду тобой! — вцепилась в брата Зоя. —
Не оставляй меня одну. Мы должны держаться друг за друга, — и она сильнее схватилась за Мишину руку.

Подземелье скрадывало шаги детей, им слышался издали то шёпот, то шуршанье каких-то тел по скользким камням. Но Миша не подавал вида, что боится. 

Вдали забрезжил неясный свет, и послышался равномерный стук капель воды, как от дождя по стеклу. 
— Выход! — обрадовались дети и припустились на свет. 

Но их ждало глубокое разочарование. Коридор вывел их в пещеру, с потолка которой свисали сталактиты. Капли стекали по каменным сосулькам и падали в небольшое озерцо, занимающее почти всю площадь пещеры. Высоко на потолке змеилась толстая трещина, из которой и лился свет.

— Нам отсюда в жизни не выбраться, — заплакала девочка. Миша только тяжело вздохнул, еле сдерживая слёзы.

— Дети! Дети! Ну, где же вы? — послышался вдалеке голос, и в пещеру вошёл граф Трубадур. — Пошли скорее, пока королева легла спать!
— Мы никуда с тобой не пойдём. Ты — лгун и обманщик, —
сказал Миша, закрывая собой Зою.

— Вы всё неправильно поняли. — Трубадур попытался подойти ближе к детям, но поскользнулся на скользких камнях и упал в озеро. Он лихорадочно молотил по воде руками, но тяжёлый камзол и штаны тянули его ко дну.
— Спасите, — пробулькал он, протягивая руку Мише.
— Держись! – мальчик присел на колени, чтобы помочь графу. 

Граф Трубадур отчаянно вцепился в Мишину руку, но сил вытащить его у мальчика не хватало. Тут на помощь поспешила Зоя. Она схватила брата за пояс и изо всех сил стала ему помогать. «Как в Репке» — промелькнула у неё мысль.
Наконец графа общими усилиями вытащили на берег. Он был похож на мокрого облезлого кота. 

— П-пошли отсюда скорее! – поторопил он ребят, стуча зубами. — А то королева проснётся, и тогда всё пропало. 
— Но ты же сам нас к ней притащил, — резонно возразил Миша.
— Это был хитрый тактический ход. А теперь давайте, поторапливайтесь. Живее, козявки, пока не попали на ужин к Бормаглоту!
— Какому ещё Бормаглоту? — испугалась Зоя, приседая и оглядываясь по сторонам.
— Да шучу, я шучу! Шутки у меня такие. Детей всегда пугают, если хотят, чтобы они слушались.

Трубадур вынул из кармана огромную верёвку с крючком на конце и забросил за край трещины. 
— Полезай! – сунул он конец верёвки Мише. 
Миша посмотрел на льющийся сверху свет и покачал головой.
— Я не смогу, у меня четвёрка была по физкультуре.
— Эх, ты, — обидно бросил ему граф и ловко полез по канату.
— Цепляйтесь! – крикнул он сверху. — Я вас вытяну!