Преисподняя на Земле
Глава 1 Счетчик пошел
Глава 2Калейдоскоп сновидений
Глава 3Паника в городе
Глава 4 Билет  до станции  под названием "Куда-нибудь"
Глава 5 Чрезвычайное положение
Глава 6 Спасайся, кто может
Глава 7 Продлил себе жизнь
Глава 8 Приказ: всем детям покинуть город 
Глава 9 Дорога в никуда 
Глава 10 Терпение, которое не не имеет право лопнуть

Глава 9
Дорога в никуда 
Ирина даже не предполагала, что проведет на вокзале в зале ожидания двадцать часов. А маме позвонила и сказала, чтобы успокоить, что уже звонит ей с дороги, со станции, где поезд сделал продолжительную остановку.
Вот и перрон вокзала. Из репродуктора периодически раздавалсяись из репродуктора, искаженный, неестественный голос, словно кто-то специально пытался дезинформировать людей:
— На первый перрон второгой путиь подан поезд, готовящийся к отправлению. О направлении поезда будет объявлено дополнительно.
Над толпой, в основном состоящей из мечущихся женщин с малыми детьми, стоял гул.
То и дело незнакомые люди переспрашивали друг друга, не доверяя искаженному голосу из репродуктора:
— Вы не знаете, этот поезд не на Москву?
В ответ получали:
— Скорее на Одессу, а может быть и в направлении Львова.
Потом из ниоткуда послышался еще один голос:
— Не знаете, не говорите. У меня чемодан тяжелый. Не могу метаться по перрону, как некоторые.
Потом женщина ухватила юркого любопытного мальчика лет пяти за руку:
— Куда ты, Сереженька, там же опасно, не смотри вниз на рельсы! Я кому говорю?!
Но над перроном опять зашипел громкоговоритель. Казалось, что с каждым разом объявления, словно издеваясь над людьми, кто-то произносил все неразборчивей.
Ирина уже потеряла надежду найти в этой разношерстной, постоянно движущейся куда-то толпе, подругу Веру с детьми.
Внезапно Ирина заметила Верусвою подругу, бегущую к переходу на другой путь. Какое счастье! Билеты же были у нее. Она крепче прижала к себе малышку Оксанку и крикнула:
— Дети, за мной, не отставайте. Тех, кто отстанет, милиция заберет.
Зоя и Миша с остервенением устремились вперед за мамой, а вскоре и стали впереди нее, рассекая как ледоколы толпу.
Зоя на ходу бросила:
— Мама, а ты специально нас напугала, да?
— Нет, дочка! Распоряжение было: всем детям до двенадцати лет покинуть город.
В этот момент, Миша зацепил какую-то нерасторопную тетушку, и та  заголосила.
— Смотрите, люди, бандит какой! Милиция! — она схватила мертвой хваткой руку мальчика.
Пока Миша извинялся и разбирались с тёткой, Ирина потеряла подругу, но тут на удивление четко услышала:
— На пятый путь второго перрона подается поезд на Харьков. Всех пассажиров с билетами просьба пройти на посадку.
И толпа тут хлынула в обратном направлении.
----------------------------------------

Теперь уже Верa Ирину заметила ее сама.
Она прокричала над головами:
— Ира, стой, я сейчас к тебе подойду.
У поезда образовалась давка.
Желающих  уехать было явно в три раза больше, чем мог вместить состав. Еле втиснулись с детьми. Пришлось брать подход к ближайшей двери поезда приступом. Сунули билет в руки проводнице и поднялись по ступенькам.
— Гражданки, у вас один билет на семь человек, второе место не занимайте, не положено. Садитесь на свободное место, — услышали женщины напутствие проводницы, которая уже разбиралась с другими напирающими пассажирами.
— Не удивляйся, подруга, — прокомментировала ситуацию билет соседка. — Я еще не такие билеты видела. Один в очереди получил бумажку на десять человек. Но, главное, мы в поезде.
Внезапно случилось то, что никто не ожидал. Состав, в нарушение всех традиций, отошел на десять минут раньше срока. Видимо, это было впервые в истории вокзала. Все привыкли к опозданиям поездов. Но тут видимо сыграли свою роль обстоятельства. Слишком много людей, желающих уехать. Да и нужно было побыстрее подавать на посадку новые составы.
Не успевшие попасть в поезд, нерасторопные пассажирки с детьми метались по перрону, стуча кулаками по начавшему движение поезду.
Ирина только сейчас почувствовала некоторое облегчение. Вот оно счастье: жить нужно одной минутой, одним мгновеньем! Не находясь рядом с Геннадием, она как-то успокоилась. Общая кровать с Василием в гостинице уже не давила душу раскаяньем, да и то, что она скоро станет вдовой, на для нее уже не было невыносимой болью. А отношения с женатым на другой женщине шефом, подарившим ей троих замечательных детей, стали настолько привычными, что даже не засчитывались в прегрешения, а скорее в актив. Такая уж у нее судьба. Она живой человек, а муж импотент. Все знал Геннадий, все понимал, но ни разу не упрекнул Ирину. Он любил детей, он их растил, как родных. И в какой-то степени даже гордился женой, которая продолжала совместную жизнь с мужем, а сама разрывалась между ним и начальником.
Детей положили валетиком спать. Мишу устроили на откидном сиденьи в проходе, а сами женщины, переминаясь с ноги на ногу, чтобы не отекли, смотрели на удаляющиеся огни родного города, который попал вместе со всеми жителями в большую беду. А общее горе как-то притупляет свое.

Глава 10
Терпение, которое не не имеет право лопнуть
Реальность-------------------------
Женщины остекленевшими глазами провожали проносящиеся на большой скорости за окном дома и деревья. Поезд словно хотел побыстрее унести их из проклятого места, где ждала смерть.
А Харьков был все ближе. Скоро он примет беженцев из Киева и вспомнит, что когда-то он был столицей Украины. Но люди не умеют читать мысли городов. Особенно такие, те человеки , как пасссажиры этого поезда спасения,  которые были придавленные испугом и неизвестностью.
Внезапно кто-то потянул Ирину Костантиновну за руку. Оглянувшись, она увидела улыбающегося Василия. Он кивнул ей и молча отвлек в сторону.
— Что, с неба свалился? — радостно смотрел на нее приятельВасикий. — Не ожидала? Я вашу компанию еще издалека приметил на перроне. Не хотел беспокоить, пока не обустроитесь в вагоне.
— Это ты, или мне мерещится? — женщина и вправду была рада появлению настырного соседа.
— Родительница твоя думает, что вы уже на месте. Веселенькая такая, наверно уже наклюкалась рекомендованного кагорчика.
— Ну, так я ей звонила только что на длинной остановке.  Еле в поезд назад села. Наглые бабы не хотели пускать, выталкивали локтями, чтоб им пусто было! 
— Это ты, или мне мерещится? — женщина и вправду была рада появления настырного соседа.
—  Чтобы не мерещилось, давай пойдем ко мне в соседний вагон. У меня там целое купе свое.
—  Как же так, тут люди в тесноте, а ты?
Василий сделал вид, что обиделся.
— Жить нужно уметь. И уметь разговаривать с проводниками. Я знаю волшебное слово.
— Какое?
— Мое волшебное слово нарисовано на денежной купюре. Что расстроилась? 
Ирина нерешительно переминалась с ноги на ногу. Ей после всех перипетий очень хотелось отдохнуть, но она чувствовала себя предательницей по отношению к детям.
— А дети как же, а подруга? — Женщина вопросительно взглянула на Василия. — Она ведь на ногах стоит.
— Давай так, чтобы всем было хорошо. Подруге скажешь, что тебе нужно отлучиться на важный разговор, касающийся мужа на полчасика. A потом зато и ей удастся покемарить поклемать на отдельном "ложе". А ты обещай караулить и своих, и ее детей уже до утра. Только дура от такого откажется.
Ирина быстро переговорила с ничего так толком не понявшей усталой женщиной. Для соседки только было понятно, что через  полчаса, максимум часик, ей обещали возможность протянуть ноги в лежачем положении. А ноги у Веры были уже чугунные и так гудели, что спасу нет!
Ирина передала одуревшей от длительного стояния и тряски женщине несколько шоколадок и слово в слово рассказала передала ей все, что  той положено было знать.
Потом она пошла, натыкаясь на спящих на ногах женщин и детей в сторону вагона своего покровителя Василия.
А потомДальше повторилось все, как на заезженной пластинке.

***
— Ирка, ты чего, или тебе не понравилось? – услышала вдруг она горячий шёпот Василия, придавившего её своим весом.
В окне занимался грустный майский, серый рассвет. 
— Слава богу, это всего лишь сон, — обрадовалась Ирина, принимая ласки своего проснувшегося ухажёра.
А на самом деле Ирине хотелось зависнуть между сном реальностью.
Мучитель Василий был ничем не лучше Капкана жаждущего крови, как представился во сне, приснившемся ей накануне, насильник.
Но нужно терпеть ради детей, она теперь беззащитна: муж беспомощный, жизнь его висит на волоске, а Василий хоть какая-то преграда между ней и бандитами.
Потом воображение женщины разыгралось. Она представила лицо биологического отца ее детей. И воспоминания поглотили реальность. Жадные прикосновения мужлана ей представлялись уже утонченными нежностями постоянного любовника. И как легко произошла подмена. Ирине даже стало страшно от мысли, которую прочитала однажды в одном женском журнале «Все мужчины устроены одинаково, только воображение женщины создает разницу». И сразу после этой успокоительной мысли ей стало хорошо. Потом обожгло, как кипятком: «Если ей хорошо уже с таким типом, как грубиян Василий, то как себя уважать после этого?!»
Но внутренний голос подсказал женщине: «Скоро все закончится, терпи, другого ничего не придумаешь. А с мужем скоро встретишься, он еще живой».
Внезапно Ирине захотелось широко раскрыть глаза и спросить Василия: «Знаешь хоть какие-то новости о моем муже?»
Но к своему удивлению она услышала ответ:
«Он тебя ждет, торопись, если хочешь застать в живых. Что-то важное должен сказать. Это касается не тебя и детей, а долга за дом».
Но Василий, когда повторила вопрос, чтобы удостоверится, ответил:
— Ты ничего меня не спрашивала про Генку, странно, твоё дело, конечно. Может, и поедешь к нему. Я готов сопровождать, чтобы было не одиноко, — при этих словах мужчина сладко зевнул, — ну и все такое... 
Он сам смутился своей наглости, а может, мучило раскаяние, что сам не сообщил Ирине свой разговор с фельдшером из больницы в Иванкове, где находился Геннадий. Но Василий привык не лезть на рожон с фактами, а ждать вопроса. Если соседке неинтересно, то ему и подавно.
Странные создания эти женщины. То они «жены декабристов», то прохиндейки, которым все до лампочки и оживают только, когда деньгами пахнет или недостающей мужской ласки.
Но теперь никто не был одинок. Одиночество даже самых одиноких сменилось присутствием радиации... черт бы ее побрал! Она была везде, Просачивалась через малейшую щелочку, превращая жизнь людей в постоянную муку. А радиоактивный йод, который жадно впитывал организм человека, в один прекрасный момент перевоплощался в рак щитовидки. И каждый, понимая, пил эту дрянь под названием «Спиртовая настойка йода» для профилактики. Дьявольская жидкость обжигала гортань и пищевод, но спасала от накопления в теле человека критической массы радиоактивного йода.
Исполнив свой "долг" перед спасителем детей, Ирина поплелась в свое переполненное купе.
Её не было четыре часа, а обешала... ладно. Наверное Верка на часы не смотрит, стоит где-нибудь в тамбуре или.. кто ее знает.
Но, к удивлению Ирины Верка встретила ее бодрым взглядом.
— И это ты называешь получасом?
— Извини, подруга. Следующий вагон, пятое купе. Там даже постель застелена. Зайдешь и ложись, отдыхай.
— Ладно, я в твою личную жизнь не лезла и не лезу, пусть Генка разбирается. — Дают — бери, бьют — беги, как говорил моя бабушка. Ну, так я пошла? А что, вот за так тебе дали бесплатное купе?
— Я уже заплатила — ответила смущенная Ирина.
Вера пожала плечами, не имея ничего на это возразить.
— Я бы детей взяла, так жаль будить.
- Я уже заплатила?- ответила смущенная Ирина.
— Ничего не знаю, ничего никому не скажу, —  сказала нараспев повеселевшая подруга — Я бы детей взяла, так жаль будить.
 и пошла отдыхать. 
Когда вопла и увиделаТАм ВАсилия,не удивилась.
Войдя в купе и увидев там Василия, Вера не удивилась.
— Я в курсе, сосед. За все уже заплачено. Я прилягу, а ты покури  в тамбуре.
— За что я любил тебя всегда, Верка, так это за веселый нрав и понимание с полуслова.
— Ну, так брысь, чтоб я больше твоей тени не видела. Разбудишь через три часа.
Василий посмотрел на соседку с надеждой.
— А, может, развлечешь сначала одинокого?
—Это ты-то одинокий? Катись, пока цел! А не разбудишь вовремя, под газом нарисую автограф. Помнишь, как в седьмом классе, когда ты украл мои  шпоры?
— Помню! — наигранно испуганно ответил Василий. Слишком много у них было общего — и соседи, и однокласники. Да и когда его мать была прикована к постели, Вера не осталась равнодушной. Разбавляла его растерянность своей  безвозмездной помощью.
Но разбуженные инстинкты проснулись. Как алкоголику, которому требуется опохмелиться, ему нужна было другая опохмелка. 
Василий отправился за очередным приключением. Одиноких баб — навалом! 
— Привет, красавица! – подкатился он к проводнице, которая считала деньги с проданных кружек чая. — Скучаем?
Василий пристроился рядом с женщиной, слегка приобняв её за талию. Та нисколько не возражала. 
Переговорил с проводницей,явно ему симпатизируюшей. И между рассказыванием анекдотов успел-таки доказать, что он не последний мужчина.
Проводница только извинилась несколько раз, когда отлучалась по работе. Шустрая бабёнка оказалась.
И только перед самим уже Харьковом сказала:
— Никто никому ничего не должен. И не ищи меня. Я — замужем.
— Тоже мне, цаца! — обиженно произнес случайный пассажир и тут же выбросил приключение из головы. Отпуск, который ему удалось выцыганить на работе, был не безразмерный.
В голове вертелся заранее продуманный план.
Пусть Ирина оставит старших детей пока у тети в Харькове, а он с ней мотанется в Москву в больницу, куда должны перевести Геннадия. Пусть Ирина спросит Нужно, чтобы она спросила у мужа, сколько он должен за дом бандитам.
От этого зависело, сколько получит сам Василий. Генка вряд ли протянет болше двух недель. А потом он уговорит Ирину поехать в Крым  к матери Гены, все рассказать и взять фамильные драгоценности, которые Потом заберет у Ирины и в качества долга  вернет бандитам, предварительно заглянув Ну понятно, что к знакомому "подпольшику"  заглянет, чтобы перевести в их деньги. Эх, Гена! И угораздило тебя с темными личностями связываться!