Глава 6

Вагон-ресторан

Реальность
Поезд неудержимо бежал на юг, словно тоже хотел поскорее покинуть печальные многострадальные земли.
После сна возникла другая необходимость. Одним чаем сыт не будешь. Животы нестройным хором заурчали сначала у детей, а потом и у самого Василия. У него желудок выводил столь нестройные рулады, что Миша с Зоей едва сдерживали смешки.
Собирались в дорогу наспех, брали только самое необходимое для жизни, учитывая, что еду можно купить в любое время. Вот оно и пришло.
Василий предложил пообедать в вагоне-ресторане.
Ирина много ездила, но к своему стыду еще ни разу не посещала это злачное, как она считала место.
Дети стали маму упрашивать хором:
— Ладно, пошли, только осторожно тамбур переходите, да и из вагона в вагон будьте очень внимательны, не дай бог, поскользнетесь.
Зоя прищурилась:
— Это ты, мамуля, боишься, за всех не отчитывайся.
— Ты что, маму учить будешь?
— Ну, хватит вам пререкаться. Кто боится, пусть сидит в купе и запыленные окна разглядывает. Особенно сейчас будет интересно...
Не успел Василий закончить фразу, как к ним в купе постучали.
Озабоченная проводница скороговоркой предупредила:
— Скоро Кривой Рог. Окна закрывайте. Грязная зона. Небо увидите разукрашенное во все цвета радуги.
— Так это же красиво! — отреагировала Зоя.
Проводница усмехнулась.
— Как надышитесь этой красотой, то и радиации не нужно. И пока Днепродзержинск не проедем, держите окно закрытым.
Ирина, едва проводница скрылась, с озабоченным видом стала закрывать наглухо окно.
— Все, пошли, — скомандовал Василий и устремился налево по коридору в сторону вагона-ресторана.
Семья последовала за ним.
На переходной площадке все колыхалось и стучало громче, чем в вагоне. Зоя на секунду сжала крепко-крепко мамину руку. Миша же не собирался проявлять слабость ни на мгновение, хотя страшновато стало. Вдруг именно сейчас вагоны расцепятся, и они вчетвером упадут на рельсы? Василия не особо жалко, а вот маму и сестру...
Ресторан отличался от купе только тем, что вместо лавок в нем стояли столы. Ничего общего с тем злачным местом, которое напридумывала себе Ирина, не было.
Все было, как в обычной городской столовой. Официантка разносила обеды посетителям, народ насыщался и уходил. Только за одним столиком сидела шумная компания, перед которой стоял графин с водкой. Но они ни к кому не приставали.
Дети долго всматривались в меню. Нечасто приходилось им бывать в ресторане, да еще в таком экзотическом месте, как вагон-ресторан поезда.
Наконец, Зоя, устав от выбора (глаза просто разбегались от диковинных названий), выдохнула:
— Смотри, Миша, есть котлеты по-киевски. Я хочу это блюдо.
— И я тоже, — поддакнул брат, — жили в Киеве, но ни разу не пробовали котлет с таким названием. Это какие-то особенные котлеты?
— Да! А я возьму цыпленка-табака, — мечтательно произнесла мама. — Мое любимое блюдо.
Василий удивленно поднял брови.
— Так ты, Ира, видимо, опытный ходок по ресторанам. Знаешь толк в выборе. А я просто возьму себе бифштекс с кровью, — сказал Василий.
Дети, услыхав это, вздрогнули.
— Да не бойтесь вы. Никого убивать не будут. Это название блюда.
Ирина, услыхав выбор Василия, заерзала на стуле. Очень ей это почему-то не понравилось.
Василий сразу расплатился. Для себя он заказал еще и бутылку водки; выпил, даже не предложив Ирине пригубить. Незаметно для себя мужчина быстро захмелел и вскоре удалился.
К их столику подошел высокий худой мужчина интеллигентной внешности.
— К вам можно?
Ирина удивилась, но не отказала.
Через несколько минут между ними завязался оживленный разговор, поскольку человек был проездом в Страхолесье и совсем близко к взорвавшемуся реактору.
— Расскажите нам, что вы там делали?
Когда случайный попутчик начал свой рассказ, Ирина узнала в нем музыканта из оркестра, исполнявшего прощальную симфонию Гайдна.
— Извините, но я вас вчера слушала в органном зале.
— Так вы были на нашем концерте? — удивился музыкант.
Он заинтересованно посмотрел на Ирину, она ему явно понравилась.
— Ну, да, — смутилась женщина под пронизывающим насквозь взглядом. Ей подумалось: «Вот если бы такой интеллигентный человек стал ее мужем когда-нибудь в будущем, она бы не была против». Потом сама себя же и отдернула. «Только стала вдовой, а уже на мужчин посторонних заглядываешься!» Но почему-то стыда женщина не почувствовала. Отцы Зои и Оксанки давно превратились в призраков, от которых не было ни одной весточки. Геннадий уже на небесах, а Василий, она уже не сомневалась, ее надсмотрщик, враг. Кто защитит ее?
Ей почему-то захотелось выговориться перед этим человеком. Так часто бывает в поезде. Все, что накопилось на душе, выплескиваешь случайному попутчику, и вроде полегчало. А потом сходишь на своей станции и забываешь о нем. А здесь даже не один человек, а целый оркестр, с которым Виктор ехал на гастроли в Крым.
Ирина вслушивалась в то, что он рассказывал, и решение открыться этому человеку росло с каждым его словом. Честный, порядочный, интеллигентный, сразу поставил все на свои места.
— Если вам нужна моя помощь и помощь моих товарищей, не стесняйтесь. Время сейчас сложное, почти военное. Мы даем концерты в Симферополе, а потом по всему Крыму. Где ваша тетя живет, куда вы направляетесь?
— В Планерское, знаете, там рядом вулкан Кара-Даг?
— Да, знаю. Мы там тоже будем давать концерт. Может, и свидимся. Вы же поклонница нашего оркестра?
— Иронизируете? — Ирина усмехнулась. — Впрочем, да, поклонница. А вы так проникновенно играли, прямо за душу хватало. Значит, и ваша поклонница.
— Что вы, никакой иронии. Мне очень приятно, что я обрел поклонницу в лице такой интересной женщины, — собеседник неожиданно наклонился и галантно поцеловал ее руку.
Ирина отдернула руку.
— Вы что? Рядом же дети!
— Пусть дети привыкают к хорошим манерам, — не растерялся скрипач.
А дети с открытыми ртами застыли, перестав даже жевать, ведь дядя Витя им сейчас собирался рассказать о своей поездке к самому реактору, о взрыве на котором они столько слышали уже и знали массу подробностей.
Начал музыкант издалека.
— Я, к сожалению, не знал вашего папу, дети, но вы должны им гордиться. Он — настоящий герой.
Сейчас вам расскажу о том, почему я там оказался.
Как вы знаете, а скорее и нет, в поселке Припять, который рядом с атомной станцией, собрали слет пионеров со всей Украины. Там были самые лучшие ученики с разных школ, посланцы своих пионеротрядов — победителей школьных олимпиад.
Утром 26 апреля у них, впрочем, как и у нас, была запланирована экскурсия по атомной станции, посещение операционных залов работающих реакторов.
После экскурсии мы должны были давать для детей концерт в актовом зале местной школы.
Но судьба распорядилась иначе.
Мы, сидели уже в шесть часов утра в автобусе на киевском автовокзале, чтобы ехать в Припять. Но нас долго не отправляли, сказали, что задержка по уважительной причине. Мы так и не уехали. Кто-то с грустным лицом сказал, что поездка отменяется по непонятным причинам.
Но через четыре дня наш концерт все же состоялся, уже не для детей и с другим репертуаром.
Мы исполняли пятую симфонию Бетховена, которая начинается с темы рока.
Не буду вам описывать нашу поездку в автобусе в зону взорвавшегося реактора. Но должен отметить, что автобус останавливался в вашем Страхолесье.
Нас еще потрясло, когда предложили посетить местный сельмаг. Я вам честно скажу, что приходилось выступать в Кремлевском дворце Съездов. Ну и, естественно, там нас пригласили в перерыве между отделениями в буфет. Так вот, что меня поразило. В вашем сельмаге выбор продуктов, как мне показалось, превышал ассортимент кремлевского буфета дворца съездов.
У Ирины вырвалось:
— Вы же знаете нашу склонность к показухе. У нас должно быть все самое-пресамое. Да и, наверно, туда ждали иностранных корреспондентов, чтобы показать, как заботятся о народе партийные руководители.
— Вы правы на сто процентов. Но наши музыканты так атаковали прилавок, что их еле оторвали.
Продавщица только констатировала: «Натуральная саранча!»
Не буду вам описывать нашу поездку в автобусе в зону взорвавшегося реактора. Я там в первый раз в жизни попробовал ананас и оливки, — продолжил Виктор.
При этих словах незнакомца дети облизнулись, хотя никогда не пробовали тоже. Но так захотелось!
— В Страхолесье начиналась зона. Там к нам подсел вооруженный военный. Он предупредил, чтобы без его команды никуда не ступали, поскольку опасно для жизни.
Потом мы провели полчаса в машине, пока она медленно двигалась вглубь Зоны Отчуждения.
Вокруг нас простирался рыжий лес. Молодые первомайские листики были мертвы от сильной радиации и свернулись в смертоносные трубочки. При загорании такого листика могли возникнуть маленькие выхлопы радиации. Каждый подобный листик нес смерть и горе тому, кто случайно его подожжет.
Вот мы уже и на месте. Вдалеке кружились над кратером взорвавшегося четвертого блока вертолеты, сбрасывающие мешки с песком и другими наполнителями, способными закрыть зияющую рану атомной станции. На наших глазах солдаты стройроты возвели за час здание для концертного выступления нашего оркестра.
И вот мы на сцене, а внизу на наспех сколоченных скамейках солдаты, «грибники», как их тут называли по-народному. У каждого в кармашках были дозиметры, чтобы контролировать уровень полученной за день радиации.
Потом мы узнали некоторые детали. После двадцати пяти миллирентген (смертельной дозы при мгновенном поражении человека) несчастного отправляли на лечение в больницу. Как правило, это уже были смертники. Медленная мучительная смерть, растянутая на год, два. «Грибников», а официально — ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской АС, за некоторое время собралось до двухсот тысяч. А это тысячи семей, потерявших кормильцев, мужей, отцов, братьев, сыновей.
Мы исполняли для них пятую симфонию Бетховена. Она начинается с темы судьбы. Название очень было символично для создавшейся ситуации. Здесь решалась судьба огромной территории и миллионов населяющих ее людей.
Мы играли с воодушевлением. Почувствовали свою сопричастность к происходящему.
После исполнения настала гробовая тишина в зале. Оно и понятно, каждый из слушателей ушел в себя и думал о своей незавидной судьбе и печальном будущем.
Потом раздались нестройные хлопки, и мы стали убирать инструменты в футляры и быстро собираться в обратный путь, поскольку нас окружала радиация в десять раз, а то и больше, выше нормы.
На дорожку нам предложили сходить в чернобыльский «туалет».
Это, когда построили спинами два ряда солдат, а между ними положили доски. Вот и вся премудрость.
Но опробовать такое «удовольствие» никто не решился. Все готовы были лопнуть, но терпеть до выезда из этого кошмарного места.
Музыкант замолчал, а Ирина Константиновна чувствовала, как внутри, где-то в глубине сознания, просыпался протест. Почему это все случилось сейчас с ней, с тысячами других людей? Ее горе слилось с горем народа. Но ей от этого, вопреки расхожему мнению, не становилось легче. Потеряла мужа, семья в изгнании, долг, который не в состоянии отдать, брошенная всеми на произвол судьбы. Дети, которых нужно спасти, увезти от беды, а та диким зверем, не отставая, идет по пятам. Но должен же быть какой-то выход?
Музыкант поднялся.
— Извините, если расстроил вас и напугал детей. Можно вас на несколько слов без свидетелей?
Музыкант отвел ее к дальнему столику и торопливо на салфетке написал несколько слов.
— Я не помню точно, в каких гостиницах, каких городов будет останавливаться наш оркестр. Вот это название нашего оркестра. Скажете, что родственница одного из музыкантов, и вас пропустят за сцену.
Вручая Ирине салфетку, и добавил: — Не стесняйтесь, если понадобиться помощь, вы должны ради детей о ней попросить.
Несколько слов растянулись в сознании женщины на час. О ней наконец-то кто-то заботился, а не пытался затащить в постель или использовать в качестве бесплатной прачки или кухарки!
Ирина подошла к официанту и попросила дать детям десерт. Зоя и Миша были довольны. Такое вкусное мороженное они сроду не ели.
А Ирина никогда в своей жизни не чувствовала такой признательности случайно встреченному человеку.
Ее боль несколько притупилась, а в душе что-то просыпалось, какая-то далекая заря, едва наметившая путь для восхода солнца. Она отгоняла от себя смутные мысли, но, отброшенные обратно, они почему-то снова и снова возвращались.
Вдруг еще не все потеряно в жизни? А вдруг еще все наладится, и она встретит хорошего человека на своем пути, даже в своей ситуации с тремя детьми... Например, такого человека, как этот скрипач? Почему бы и нет?
Музыкант проводил их до купе.
— Я не прощаюсь с вами, надеюсь еще встретиться. Поэтому говорю, до свиданья! — поклонился скрипач.
— Спасибо вам, — тихо ответила Ирина.
— За что? — удивился музыкант.
— Когда-нибудь, если выдастся случай, я вам расскажу, — загадочно сказала Ирина и тут же пожалела о своих словах: «Что может подумать о ней незнакомый человек?»
Она уложила детей, а сама не сомкнула глаз до утра. Напротив ее храпел соглядатай Василий. «Интересно, что снится моему «охраннику»? — подумала женщина. — Хотя... какая разница?»
Шпалы — секунды отстукивали расстояние легкими толчками вагона, обозначая стыки.
Может быть, они удивленно переговаривались:
— Удастся ли несчастливой семье выпутаться из очередной передряги?
— А кто ж их знает.
— Проговорить с человеком два часа и не спросить, как его зовут!
— Но ведь и он не спросил.

Часть 4
Бег с препятствиями
Глава 1
Из Ада в Рай и обратно

Что поражает всегда тех, кто впервые выходит из поезда, прибывшего в Симферополь?
На первый взгляд — это свежий воздух, пусть еще не морской, но наполненный южными запахами олеандра и магнолий, притаившихся в прилегающих к вокзалу дворах, который словно призывает новоприбывших: «Вы правильно сделали, что не пожалели денег и времени и приехали сюда. Вас ждет замечательная погода, лазурный берег, целебное море и мир удовольствий».
А еще тех, кто впервые оказывается здесь, ждут ажурные ворота на привокзальной площади. Их вполне можно назвать порталом в другой мир, где нет тягот забот, повседневности, нерешенных задач и плохого настроения. И часто этот портал оправдывает свое предназначение. И знаете почему? Потому что люди сами, оказавшись тут, становятся ваятелями хорошего настроения и желания укрепить свое здоровье в ласковом мягком субтропическом климате Крыма. А сколько тайн ждет новоприбывших, как впрочем, и тех, кто когда-то познал все радости пребывания в гостеприимном краю?! Человеку только кажется, что для реализации своих желаний ему нужна помощь извне. На самом деле мы сами творцы своего настоящего и будущего.
Состояние безмятежности, в котором обычно прибывает сюда основная масса курортников, в курортный сезон 1986 года почти не ощущалось. Беда, коснувшаяся большинства жителей СССР, кого напрямую, кого косвенно, отпечаталась на лицах абсолютно всех, оказавшихся в Крыму в то лето.
Озабоченность и напряжение, отсутствие улыбок, напряженность и какая-то странная отрешенность тяжелым камнем лежали в душе каждого, утягивая их на дно уныния и страха. Но вскоре основная масса туристов, едва сев в автобус, связывающий Симферополь с Алуштой, окунались в особое состояние, пытаясь через окошко отгадать, чем закончится их погружение в этот новый таинственный мир. Невозможно долго находиться в состоянии тревоги.
Когда проезжали место, где снималась знаменитая кинокомедия «Кавказская пленница», пассажиры немного оттаяли душой. Мало кто не видел хоть раз в жизни этот шедевр советского кино, а многие и по нескольку раз. Один из пассажиров, ни к кому не обращаясь, сказал:
— Хочу обратить ваше внимание, что именно здесь среди горных пейзажей в окрестностях Алушты были сняты лучшие кадры знаменитой кинокомедии. Кто знает какой?
— «Кавказская пленница»! — уверенно сказал Миша, я об этом читал.
— Умный у вас мальчик, начитанный, — похвалил Ирину случайный попутчик и сразу стал клевать носом. Вскоре, привыкнув к повторяющемуся пейзажу, люди, убаюканные мерным покачиванием кресел, застывали в блаженстве полудремы, пока кто-то из вечно бодрствующих не закричал:
— Смотрите — море уже видно, вон туда смотрите!
У всех сон как рукой сняло. Море было все ближе и ближе. Начался спуск.
Ирина задумалась. Предстояла встреча с тетей Валей Каракумовой и ее мужем. У них был летний домик в Алуште, который они сдавали курортникам, а поскольку пик сезона был еще впереди, то отдыхали сами. Человеку только кажется, что для реализации своих желаний ему нужна помощь извне. А в действительности мы сами творцы своего настоящего и будущего.
Дом оказался просто комплексом из нескольких сарайчиков с общим туалетом.
После теплой встречи с традиционным чаем и татарскими лепешками, постепенно «атмосфера» начала накаляться, стоило только Ирине намекнуть, что рассчитывает на материальную помощь.
— Тетя Валя, я сейчас в затруднительном положении. Вы же видите, я в черном, вдова, за дом нужно деньги платить, Гена в долг взял у хороших людей.
— Ты, племянница, не юли. Говори прямо. То, что овдовела, печально, прими соболезнования. А хорошие люди и подождать могут, войдут в положение.
— Не хотят они входить, милая тетя, требуют немедленно долг отдать, а иначе...
— Что иначе? Договаривай, — тетя тревожно переглянулась с мужем.
Тут Каракумов взял на себя инициативу.
— Мы, конечно, можем пару тысяч дать, но не больше. А сколько нужно?
— Сразу требуют двадцать тысяч рублей.
— Ах, вах, вах! — запричитал татарин. — Я сам-то сроду таких денег в руках не держал. И как понимаю, нечистоплотные те, кто требуют, а не криминальный ли это элемент? — он выразительно посмотрел на жену.
— Слушай, племянница, поищи лучше в другом месте помощь. Я могу только тебе комнатку дать для временного проживания. Дорого не возьму, по-родственному за сто рублей за месяц. Это все, что я могу для тебя сделать.
Ирина посерьезнела и поднялась.
— Дети вставайте. Все! Погостили — не будем обременять родственников. Поищем другой угол для проживания. Тут многие живут с этого.
Дети нехотя поднялись.
— Мамочка, можно я еще одну лепешечку возьму? — попросила Зоя.
— А я чая еще хочу, вкусный! — добавил Миша.
— Конечно, детки, я вам и на дорожку соберу пакетик, — засуетилась тетя Валя.
— Дети, пошли. Потому что нам здесь не рады! — Ирина решительно толкнула детей к выходу.
Запоздавший Василий, еще не успев поздороваться, сразу разобрался в ситуации, помрачнел и сказал:
— Миша, Зоя, вы что маму не слушаете?! Вперед, у меня есть план.
Если бы знала женщина, что Василий решил поставить все точки над «и», ему надоело возиться с Ириной и ее детьми.
Тут на курорте охотников до его мужской ласки немерено. Даже еще не войдя к родственникам Ирины, Василий заприметил двух курортниц, которые игриво смотрели на него. Далеко ходить не надо.
А сейчас мужчина отогнал все посторонние мысли. Он решил сдать с рук на руки Ирину с семейством Проказе. Пусть разбирается сам. Ему уже не нужны те копейки, что причитаются за соглядатайство. Как-нибудь без них проживет. Да и не верил он, что Проказа отдаст причитающуюся ему долю.
Скорее, подавится. А то и предложит Костолому кости ему пересчитать. Василий твердо решил отказаться от доли, жизнь дороже.
— Быстрее, — резко командовал своей процессии ей Василий, — нас уже заждались.
Едва поднявшись по ступенькам, Зоя чуть не свалилась с ног, увидев того, кто их встречал. Она узнала одного из их мучителей, когда сбежали от мамы.
— Миша, — наклонилась сестра к брату и тихо шепнула: — Смотри, это те дяденьки нехорошие.
— Вижу, — сквозь крепко сцепленные зубы процедил ответ Миша, он уже начал думать, как бы им втроем отсюда сбежать. Главное — как маме сказать, что тут находятся их мучители?
А от моря подул в этот момент приятный соленый ветерок, словно издеваясь над несчастной семьей. Проказа неожиданно встретил Ирину вопросом:
— Василий мне рассказывал, что вы были на концерте перед отъездом. Любите симфоническую музыку? Знаете, я раньше был администратором областной филармонии.
— Во, дает! — сказал вышедший на шум Костолом. — Я и не знал, что со мной водят дружбу такие интеллигенты!
— Я сейчас на твоем лысом черепе все кости пересчитаю, нашел, чем гордиться!
У Ирины потемнело в глазах. Их повели в какое-то подвальное помещение и закрыли.
Василий уже не церемонился. Он даже прикрикнул даже на женщину, когда она медленно спускалась по ступенькам.
— Корова, чего плетешься! Все, надоела мне, как пареная репа!
Ирина, проглотив оскорбление, подчинилась. Кроме хамства этого человека, которому доверилась, у нее забот теперь хватало. В голове вертелось только одно: «Как сбежать от подонков? Ничем хорошим ее пребывание с детьми здесь не закончится». Она вспомнила обещание отрезать по фаланге пальцев. «Что делать? Что делать?» — билась в голове тревожная мысль.

Глава 2
Криминальный экскурсовод

Семья Кручининых в составе мамы и двух детей продолжила путь по Крыму. Но только уже не по намеченному маршруту. Уголовник Проказа понимал, что беззащитная женщина теперь никуда от него не денется. После признания, что тетя ее обманула и не хочет помочь рассчитаться с долгом, бывший проворовавшийся администратор областной филармонии решил совместить приятное с полезным.
Давно он не бывал в этих краях. Проказа, когда был еще Александром Евгеньевичем, всегда брал отпуск в курортный сезон и работал летние месяцы гидом по побережью. Желание показать Крым опять проснулось в нем с прежней силой. Пусть у него была теперь и необычная «туристическая группа», приятные воспоминания захлестнули черную душу.
На экскурсию поехали Проказа, Губа, Костолом, Историк, Василий и Ирина с детьми. Машину они взяли «напрокат» у одного жителя Алушты. Попросту пригрозили сжечь дом, если не даст, и обещали вернуть при первом удобном случае. А чтобы не было проблем с дорожной службой, решили — пусть хозяин и рулит сам. В общем, несчастный пенсионер, товарищ Градиопулос попрощался с семьей. Предки его, как он говорил, были из Древней Греции. Но десятки поколений затерялись в глубине веков, а сам Феофил Патроклович не знал по-гречески ни единого слова. Щелочки глаз и широкие скулы были признаком того, что в его крови течет изрядная доля крови воинов армии Чингисхана.
Его жена была двоюродной сестрой мужа Ирининой тети.
Тетя Мина и посоветовала с испуга, когда с ней провел «интервью» Проказа, своего родственника, как отличного водителя, который знает все заповедные места Крыма.
Поскольку Проказа, Историк и Костолом, как беглые, не жаждали встречи с милицией, которая не могла закончиться для них мирно, решили передвигаться на рассвете. Время, подходящее для последних снов, а чем автоинспекция не люди? Им тоже хочется подремать после бессонного ночного бдения.

***
Проказа на глазах посвежел. Возможно, вспомнил молодость, которая от него отдалилась на двадцать лет, проведенных в трудах на благо государства на лесоповалах и стройках севера, куда добровольно ездили только за длинным рублем. Проказа же трудился за зековские копейки, потому что его труд был подневольным. А может, захотелось показать братве, что он еще что-то умеет, кроме криминальных дел.
Сильно он запутал финансовых инспекторов в свое время, но не успел дать взятку кому надо и, как говорится, загремел на нары.
Поскольку сумма, на которую он уменьшил доход государства, была астрономическая, то и получил он «по заслугам».

Но ему, как говорится, повезло. Кто-то, учтя его примерное поведение, решил переместить осужденного ближе к родине в Домницкий Исправительный центр 135 Черниговской области, который был основан в 1983 году на территории бывшего монастыря XVIII века, как исправительно-трудовой профилакторий.
Из кельи бежать — раз плюнуть. В «бегах» вскоре встретился с Костоломом, который сразу признал в Проказе незаурядный ум и беспрекословно стал ему подчиняться.
Вскоре к их компании прибились и остальные: Губа, Упырь, Сидор, Квас, Историк.
Взрыв на атомной станции привлек всю «команду» проходимцев потянуться в открытую к тому времени Зону Отчуждения, где можно было легко затаиться в одной из брошенных жителями деревень.
Поскольку Губа не был беглым в отличие от других, то через него и наладили поставку продовольствия. Губа устроился фельдшером в больницу Иванкова, а заодно стал и поставщиком наводок: где что плохо лежит и плохо охраняется.
Через Губу, который знал Василия, временно работавшего вместе с ним еще в Киеве, Проказа вышел на Геннадия, одолжившего деньги у «Администратора филармонии», как представился Проказа.
Сейчас Проказа решил начать свою экскурсию с Долины привидений — удивительных скал на склоне горы Демерджи. Туда он и потащил свою кодлу и Ирину с детьми.
Тетка Ирины шепнула на ухо криминальному авторитету, видимо, чтобы отвести от себя, что Ирина хранит свои драгоценности у другой родственницы, но не знает адреса той. Предполагает, что родственница живет где-то в районе Судака. «Ну что ж, — размышлял бандит, — на природе Ирина станет более разговорчивой».
Когда прибыли на место, с Проказой произошла какая-то метаморфоза. Он словно переместился во времени и пространстве, забыв на миг, для чего он тут.
Александр Евгеньевич настолько увлекся, рассказывая старинную легенду, что забыл, что перед ним уголовники и несчастная женщина с запуганными насмерть детьми.
Став в актерскую позу, Проказа начал рассказ:
— Орды завоевателей в далекие времена решили покорить крымскую землю.
И вот пришли они к горе под именем Фуна. Столб пламени поднимался на вершине горы, а жители окрестного села славились кузнечным искусством. Был у завоевателей мастер. Для помощи ему завоеватели согнали местных жителей. И пришлось тем под ударами палок производить оружие для покорения всех окрестных сел. Оружие для угнетения собственного же народа. Если мастера не выдерживали изнурительный труд, на их место сгоняли других.
А главный мастер пришельцев был настолько свирепым и жестокосердным, что измучил изуверствами всю деревню.
Одна из жительниц, по имени Мария, выступила от лица всех жителей с просьбой не убивать ее соплеменников и проявить жалость к населению.
Палач-мастер, бросив на девушку хищный взгляд, схватил ее за руки. Она оттолкнула чернобородого. Он упал и опалил у горна себе лицо и волосы. Рассвирепев, он заколол Марию кинжалом.
И ожила от такого злодейства гора Фуна, раскрыв огненное жерло. Затряслась гора от возмущения и стала бросать огромные камни на наковальни и горны. Чернобородый кузнец исчез в разверзшейся бездне.
Когда все успокоилось, можно было разглядеть на горе каменные фигуры палача и его помощников.
На самой вершине одна из скал превратилась в женскую фигуру. Это как бы была память о погубленной душе Марии.
Сегодня в фигурах, постоянно меняющих свой облик, появляются все новые образы.
Идеальным временем для показа является ночь, особенно в полнолуние. Именно поэтому больше всего туристы любят посещать это место ночью. В полумраке таинственные скалы освещены фантастическим светом и похожи на призраков. Постоянный ветер в этом месте своим воем усиливает впечатление ужаса и таинственности.
— Как интересно, — сказала Зоя, забыв на минуту, кем является их гид.
— Я рад, — самодовольно сказал главарь банды, — что тебе нравится. Зови меня Александром Евгеньевичем. Теперь твоя мама расскажет нам о своих впечатлениях.
— Зачем вы нас сюда привезли, Александр Евгеньевич? — спросила Ирина бандита дрожащим голосом.
— Я думаю, что нужно красивую легенду разыграть нашей маленькой труппой. Я буду кузнецом, а ты будешь той Марией. Ну, хватай меня за руку! — рассмеялся садист.
— По легенде, вы меня убьете, — отреагировала Ирина.
— Все правильно, — рассмеялся Проказа. — Но у тебя есть шанс не заставлять меня это делать. Такие женщины должны украшать жизнь мужчин.
Братва завороженными глазами смотрела на своего вожака. Костолом присвистнул с восторгом:
— Во, дает!
В этот момент Зоя и Миша, как два злых котенка, бросились на Проказу и стали кусать ему руки.
— Ну, чертята, сами напросились! — Проказа взвыл от боли и швырнул детей наземь. В этом месте склон был не слишком крутой, но дети покатились, вертясь бешеными волчками, с горки вниз, ударяясь по дороге об острые камни.
Ирина взвыла и схватилась за голову. Женщина бросилась за детьми, но Проказа успел схватить ее за руку. Бандит едва не вывихнул ей кисть, так женщина судорожно вырывалась, чтобы спасти Зою и Мишу.
Проказа приказал Упырю:
— Пойди, посмотри, что с этими ублюдками. Так красиво падали, что думаю, их души уже в Раю.
Ирина окаменела от этих слов. От ужаса она не могла даже закричать.
Пока не вернулся Упырь и не сказал, что дети живы, но сильно разбились о камни, Ирина выла, как волчица и билась в истерике у ног бандита.
Проказа пару раз с удовольствием пнул ногой несчастную женщину, а потом громила рывком поднял ее и поставил на ноги.
— Ну что, продолжим спектакль. Я умею импровизировать.
Ирина прекратила рыдать.
— Что ты хочешь, Александр Евгеньевич? Я выполню все твои требования! Только отпусти детей.
— Хорошо, признавайся, где живет твоя другая родственница. А то, видимо, она уже устала хранить твои фамильные побрякушки. Твоя тетя добровольно посвятила меня в вашу семейную тайну. Общительная женщина, ха-ха!
— Нет у нее ничего, — угрюмо, опустив голову, сказала обессиленная Ирина.
Проказа задумался. Ирине казалось, что прошла вечность, пока «экскурсовод» не сказал:
— Констатируем, денег у тебя нет. Ну... тогда будешь расплачиваться собой. Никогда на панель не ходила? Значит, теперь пойдешь. Не переживай, мы подыщем тебе богатых клиентов, чтобы побыстрее отработала долг. А если долго будешь думать, то Упырь пустит твоих деток "полетать". Здесь высота приличная, появится новая легенда для туристов. Место романтичное.
— Подонок! Я согласна, отпусти детей.
— Ну вот, решили проблему, теперь остается только подобрать тебе достойных партнеров.
Весь обратный путь дети проплакали в объятьях мамы, догадываясь, что бандит будет посылать маму на какую-то тайную, но опасную работу «на панель». К счастью, у Зои были только разодраны локти и колени, а Миша заработал шишку на лбу. Но переломов они чудом избежали.

Глава 3
В ожидании
Коктебель

Виктор долго вспоминал светловолосую женщину с детьми из Страхолесья. Неудавшийся брак пошатнул веру музыканта в то, что на свете существуют женщины, способные, кроме ссор и постоянного напряжения, создавать душевный комфорт. Странно, но случайная попутчица поколебала в Викторе уже почти утвердившуюся уверенность.
После нескольких концертов в Феодосии и Судаке они оказались в Коктебеле или, как его сейчас называют, Планерском. Космический пейзаж вулкана Кара-Даг, открывшийся с моря, когда катер огибал громадину вулкана, напоминающую гиганта, входящего в море для купания, возбудил опять воспоминания.
Хотя, если честно признаться, Виктор не переставал думать о женщине из вагона-ресторана с того самого момента, как встретил, запала она ему в душу.
Посещение местной культурной достопримечательности — Дома Поэта Волошина, всколыхнуло воспоминания Виктора о собственных неудачных попытках писать стихи.
Вспомнил Виктор, как когда-то познакомился с дочерью известного архитектора Ротай. Ника его пригласила тогда на вечер поэзии, который проводился по четвергам в доме ее отца. Это был еще отзвук начала века, когда артистические посиделки были в моде.
Тогда Виктор решился показать знающей публике парочку своих поэтических опытов. Но его так высмеяли, что навсегда отбили охоту писать стихи. Один толстяк в маленьких очках по-свински повизгивал, когда хохотал. А женщина с лошадиным лицом даже поперхнулась шампанским. Та девушка, пригласившая его, одна сидела грустная. Она чем-то внешне напоминала случайную попутчицу в поезде. Когда мы думаем о ком-то слишком долго, то образ этого человека начинает романизироваться в воображении. И Виктор внезапно опять вспомнил старое увлечение и после концерта долго бродил вдоль насыпанной щебенки нового пляжа, режущего ноги и совсем не замечал неудобства. Волны одна за другой накатывались и убегали, словно испугавшись, обратно в море, шипя пеной, а Виктор писал и писал. И рифма сама приходила вместе с образами, а находящийся рядом Кара-Даг своей нависшей громадой словно наклонился над ним, пытаясь прочесть написанное.
Если бы Виктор знал, в какой переплет попала та, которой он писал стихи, то бросил бы работу и помчался к ней на всех парах, даже не думая об опасности, исходящей от преследующих ее преступников. Ведь они могли просто с улыбкой свернуть ему шею.
Но человек устроен так, что силы его удесятеряются в момент опасности, и кто знает, чья бы взяла? Большинство тех, кто стал героями, даже не догадываются о скрытой в них внутренней силе, пока не оказываются на грани жизни и смерти.
Над морем внезапно раздался протяжный звук, напоминающий человеческий стон. «Наваждение», — подумал музыкант, потом он сам себе сказал: «Ну, хватит глупостями заниматься, я что мальчишка?!»
Он сложил вчетверо написанное, потом передумал, развернул бумажку, сделал из нее кораблик и опустил в подошедшую волну.
Но бумажный кораблик не хотел уплывать, прибой снова и снова его возвращал на берег, пока сильной волной не выбросил на сухое место. «Значит, судьба», — грустно усмехнулся музыкант, потом, наклонившись, решительно подобрал кораблик и спрятал в карман куртки. Было ветрено, вечер выдался холодным для начала июня, нехарактерным для теплого Крымского берега.
— Эй, мечтатель! — услышал он знакомый голос виолончелиста Марка. — «Греби» сюда, сыграем с тобой в шахматы. Смотри, какие огромные!
Виктор подошел поближе. Действительно, снаружи одного из разбросанных вдоль моря бесчисленных пансионатов, стояли гигантские шахматы. Каждая фигура, была вырезана из дерева и доставала почти до колен.
Виктор загадал: «Выиграю, значит, она моя судьба, нет, значит, все это мои душевные бредни».
Он выиграл, а значит...
— Посмотрим, — сказал Виктор вслух.
На что друг ответил:
— Что тут смотреть, мне мат!
«Вот, так всегда, — подумал Виктор, — каждый понимает произнесенное по-своему, как тут научиться понимать друг друга?».
— Пошли спать, — позвал Марк. — Завтра едем с концертом в Новый Cвет. Рано вставать. Катер ждать не будет, у них строгое расписание. Не думаешь же на сон грядущий искупаться в ледяной воде? Еще не сезон.
— Нет, я еще подышу морем.
— Ну, как знаешь, а я пошел. Кстати, мне сообщили, что в Новый Свет привезли людей из Припяти, ну там, где взорвался реактор. Ты же мне рассказывал, что неделю тому назад познакомился с семьей из тех мест.
— Да, приятная семья, — вырвалось машинально у Виктора.
«Где они сейчас? — подумал он. — В Планерском их не оказалось, на концерт не пришли, значит, их тут нет». Может, встретятся с ним в Новом Свете? Уверенность, что предстоит встреча с очаровавшей его незнакомкой и ее детьми, не покидала музыканта. Он вернулся «домой», в небольшой номер в пансионате, где предстояло ночевать, и вынул скрипку из футляра. Потом заиграл последнюю тему из прощальной симфонии Гайдна.
Та, с которой он ждал встречи, ведь была на концерте, эта мелодия словно соединяла его и ее. Виктору показалось, что таким образом он посылает незнакомке весточку. Утром Виктор, проплывая мимо вулкана, подумал: «Прощай старина Кара-Даг, здравствуй не менее таинственный Новый Свет».