2 часть
Преисподняя на Земле
Глава 1 Счетчик пошел
Глава 2Калейдоскоп сновидений
Глава 3Паника в городе
Глава 4 Билет  до станции  под названием "Куда-нибудь"
Глава 5 Чрезвычайное положение
Глава 6 Спасайся, кто может
Глава 7 Продлил себе жизнь 
Глава 8 Приказ: всем детям покинуть город 
Глава 9 Дорога в никуда 
Глава 10 Терпение, которое не не имеет право лопнуть
Глава 8
Приказ: всем детям покинуть город 

  Реальность
НА попутных Василий добрался до Страхолесья.
Странную картину представляло собой когда-то процветающее село. Часть его светилась в последних лучах а, часть тонула в сгущающейся темноте. Контраст чувствовался особенно сейчас, когда в зареве заката еще было видно домики, большинство которых представляли мазанки, выкрашенные известью в белый цвет дома.
Но Василий успел засветло разыскать док Кручиных. Он толкнул калитку и попал в цветущий сад. Бедные вишне знали что произошло. Они покрылись «пухом» цвета, поры когда деревья замерли в ожидании будущих плодов. Но беда была в том, что эти плоды уже никто не попробует. В них радиации будет больше чем витаминов.
«Переночую здесь, да и видно будет. От Проказы в дупле должно было быть посланьице, как договорились».
Первым делом, когда вошел, заглянул в дупло старого дуба. Там была таки записка. «Нас не ищи, сменили хату. Как договаривались, пиши в Иванков до востребования. А мы с братвой переходим на новую стоянку. Напомни шмаре, что осталось меньше месяца. Пусть готовит Хрусты. К ее мамаше заглянет человечек от нас. Бывай. Проказа» По двору носились, вырвавшиеся из незапертого кем-то сарая курицы, а на ступеньках рядом со входной дверью сидела жирная, откормленная лиса, которая «по отечески» прижимала лапой испуганного петуха. Для хищницы, завладевшей курятником, видимо, наступил рай. Никто сюда не заглядывал, не беспокоил.
Василий отшвырнул задремавшую хищницу и спокойно вошел в дом. Он теперь был наверняка уверен, что там никого нет.
Устав от пережитого, прилег на неубранную кровать. Да, в спешке уходили, видимо кто-то вспугнул. «да и мне не следует долго задерживаться, кто его знает, как там с военкоматом история продолжится. Лучше куда-то смотаться подальше и затаится».
Но задремавшему мужчине долго отдыхать не пришлось. Он проснулся от боли в затылке, а руки и ноги как ни странно затекли и он не мог пошевелиться. Так и есть — кто-то его связал.
Василий открыл глаза. Рядом с ним сидел Костолом.
— Оклемался. Прости не узнал тебя, решил профилактику провести. Пей. Он протянул наполовину наполненный стакан.
В нос ударил запах самогона.
— Ты бы развязал для начала.
Историк, такова была кличка уголовника нерешительно развязал руки Василию, оставив связанными ноги.
— Чего лыбишься, пей, пока дают, ласты тебе освободил.
Василий хлебнул. Вкус был противный, первая перегонка. Но как-то взбодрился.
— Что скажешь? Может долг привез?
— даешь. Так сразу?! Читала тебе мама в детстве: быстро сказка сказывается, а не скоро дело делается«. Хотя у таких, как ты, мамы не было.
- Прав ты, в навозе меня нашли! Но я не обидчивый, вслед за этим Историк нанес удар пленнику в челюсть.
С разбитой губы просочилась кровь.
— Это тебе вместо закуски и от моем мамаши привет. Все бывай, мне пора на работу. Сегодня новую Потемкинскую деревню берем по плану Проказы.
Развели тут показуху, на границе зоны в сельмаге теперь устроили настоящий кремлевский буфет.
Ждут корреспондентов, показать всему миру хотят, как тут о народе заботятся. Нашпиговали дефицитом. Даже икру паюсную. Готовятся к показухе. А мы им инспекцию своим разгоном проведем.
— Ты бы меня развязал, а то ноги затекли.
Уже на пороге, Историк оглянулся и бросил:
— Сам развяжешься, зарядка полезна организму. Потом Историк сплюнул и бывай как звали.
Василий с трудом приподнялся и допрыгал до стола, где заметил неубранную посуду. Где-то тут он должен найти нож или что-то, что поможет ему освободиться от верёвки на ногах.
Историк связал его не на страх, а на совесть.
С любовью делал, видимо. Каждый проявляет то умение, которое приобрел с жизненным опытом. Кто с любовью строит, кто разрушает.
Ножа нигде не было видно, видимо братва экспроприировала. Но к счастью открывашка для консервов оказалась между грязными тарелками с остатками еды.
Как-никак режущий предмет. Вскоре Василий, проклиная Историка и всю его компанию во главе с Проказой, уже освободился.
А потом проголосовав на трассе, оказался в уюте пассажирского места. Как хорошо, можно на пару часов забыться.
Но не пришлось Василию долго расслабляться. Не доезжая десять километров  Киева их остановила милиция.
Как ни странно, никто его не попросил предъявить документы.
Просто остановили весь транспорт. Мужчина с грустью подумал, что попадет домой не вечером, а к ночи. Но ничего не оставалось, как «Взять ноги в руки» и заняться спортивной ходьбой.
Время наступило суровое. Поблажек ждать не приходилось. Дома ничего не изменилось. Сообщений никаких в почтовом ящике, кроме поздравительной открытки от его организации с Первомаем.
Какое счастье, что он не медработник или строитель, а то бы «загорал» сейчас там вместе с ребятами, которых бросил. Хотя их и не знал, а жалость шевельнулась в душе.
Утром позвонил к матери Ирины.
Она с утра уже наклюкалась. Початая бутылка каберне стояла на столе как свидетель.
— хочешь? — бабушка с гостеприимной улыбкой спросила соседа.
Василий закончил бутылку и спросил
— А где Кручинины?
— Так Ирина с детьми уехала в Харьков еще вчера вечером. Сорвалась как угорелая. Говорят, что опасно тут оставаться. А я уже пожила, мне не страшно.
— Адресок, соседка, дашь. Я тоже уезжаю в Харьков.
— Ой! Миленький, присмотри там за дочкой, — всхлипнула захмелевшая бабушка. — И за дитятками тоже.
Только проблема сейчас с билетами.