Глава 13
 Счетчик пошел

Реальность
Ирина попыталась восстановить цепь событий последних трех дней.
Сначала дети заблудились в лесу. Потом авария на атомной станции, и смертельное ранение мужа. За катастрофой последовало экстренное бегство в Киев, где оставила малышку Оксану, а с детьми вернулась к себе домой, чтобы повидаться с мужем в больнице, забрать вещи, поскольку они уехали, как говорится, в чем мать родила. И надо же, дети сбежали. И оказалось, что их, возможно похитили. Теперь бандиты требуют бандиты выкуп. Ирина была на грани нервного срыва. С каждым событием клубок нервов, пульсирующий в груди, сжимался всё плотнее, разгоняясь до бешеной скорости. Казалось, что сама Ирина сейчас взорвется, как проклятый четвёртый энергоблок… Мерзавцы требовали большие деньги, чтобы вернуть детей и дали месяц, на то, чтобы нашла средства на выкуп.
Василий обещал помочь, а она мотнулась опять в Киев к маме. У нее было на сердце неспокойно, мама грешила любовью к крепким напиткам. Надолго оставлять младшую дочку с ней было опасно.
Женщина совсем растерялась. Она никогда не отличалась крепким характером, всегда чувствовала себя за спиной мужа, как за каменной стеной.
Со стороны всем казалось, что у них крепкая семья. На всех семейных праздниках муж форсил в отглаженной рубашке и импортном галстуке в горошек, Миша — в купленных с рук модных джинсах с фирмучим лейбочком “Levi’s”, а Зоя — в платье, перешитом из трёх шёлковых блузок в столичном ателье.  Но никто не знал правды.
Муж давно уже  после первого облучения был импотентом. Он прощал Ирине все ее походы, как говорится, на сторону, поскольку как мужчина был полный ноль.
И рождение всех трех детей сопровождалось для него душевными муками. Ирина забеременевала три раза от своего тайного любовника, который был женат.
Должность секретаря большого начальника сочеталась с должностью, если так можно выразиться, внештатной жены. Но ей захотелось все порвать. Так часто случается с людьми, в которых просыпается совесть.
Теперь, когда муж умирал, Ирине хотелось сыграть роль примерной супруги. ее рмучила совесть. Она себя ненавидела за то, что столько лет вела двойную жизнь. Каждый раз, когда муж ехал в родильный дом за Ириной, чтобы забрать ее с очередным ребенком, он молча проглатывал обиду на неверность супруги. Но внешне это не показывал. Хотя они оба все понимали без слов.
Сейчас же, когда ее начальник стал вдовцом, а ее муж вот-вот должен был умереть, Ирина вместо свободы, почувствовала такие муки совести, что ей даже порой хотелось оказаться там же, где скоро окажется муж.
Но ее моральное падение продолжалось. Уступила накануне Василию. Кто она после этого?
Когда дети найдутся, как посмотреть им в глаза?
Женщине хотелось забиться, как мышке, куда-нибудь в норку, чтобы никто ее не беспокоил, но жизнь требовала решительных действий, а нервы были уже на пределе: "Эх, мама-мама. Тебе легче. Нальешь стакан вина и попадаешь в нирвану. А что же мне делать?"
Вот так, раздираемая противоречиями и доехала до Киева. И только взяв на руки улыбающуюся Оксанку, оттаяла душой. Счастье воссоединения с дочерью омрачал только заливистый храп матери с кухни. Старуха только открыла дверь, впуская Ирину, как тут же приложилась к бутылке водки. Прозрачные вонючие струи побежали по дряблым щекам. Мать Ирины вздрогнула, занюхала обляпанными жиром занавесками и села за стол. Старуха, видимо, сдерживала себя, чтобы не напиться, пока Ира не заберёт внучку, а теперь, с приходом дочери, она могла оторваться по полной. Поэтому пока дочь собирала Оксанку, старуха могла с чистой совесть предаваться своему пороку и потихоньку засыпать.
Стало немного легче. Ирина наскоро перестирывала наваленные в углу мокрые пеленки грязное бельишко дочери, (ребёнку два года, какие пелёнки?)когда раздался звонок от Василия, который сообщил, что дети уже с ним. Словно гора упала с плеч. Но счет времени пошел. Бандиты сказали, что дали ей месяц, чтобы отдать долг. Как оказалось, муж одолжил деньги, не хватало на покупку нового дома в Страхолесье. (Об этом уже писали)
Ирина не знала сумму, которую одолжил у бандитов муж. По наивности и недальновидности не спросила тогда о сумме долга, жила у мужа как за каменной стеной. Сама его обманывала и считала в порядке вещей, что и Генка от нее кое-что утаивает.
Но теперь от нее требовали отдать долг.
Как узнать это у человека, который умирал и не мог проронить ни одного слова, она не знала.
Никаких фамильных драгоценностей у ее тети в Крыму не было. Надеялась женщина только на своего любовника, биологического отца ее детей, а он как в воду канул после дня аварии на Чернобыльской станции. Сколько ни названивала в кабинет, все без толку. Один и тот же ответ у Гали, ее временной заместительницы на посту секретаря: "Ирочка, Виктор Викторович Борис Аркадьевич сейчас в командировке, сама понимаешь, время сложное".
Но Ирина надеялась все же как-то его разыскать, а то будет совсем плохо. На Василия толку мало.
Он может только чемоданы носить, сексом заниматься и дает ей возможность лично не контактировать с бандитами, спасибо ему хоть за это.
Бандиты сказали, что детей они отдали Василию, но как ее найти знают.
Но Ирина ликовала. Ей казалось, что в конце концов соберет необходимую сумму, а сейчас не хотелось ничего, только обнять детей, которых вез к ней в Киев Василий.
Почему бандиты изменили свои планы и так легко отдали детей, Ирина не знала. И хорошо, что не знала. Порой правда бывает настолько жестокой, что лучше, чтобы ее скрывали за десятью замками.
***
Зоя радостно бросилась в объятия мамы. Она еще не вошла в тот возраст, когда дети начинают осуждать родителей.
— Мамочка, я за тобой так соскучилась!
Счастливая Ирина Константинова прослезилась:
— А я как скучала!
Миша, как старший, терпеливо дожидался своей очереди обнять маму и бабушку. Маленький мальчик столько уже перенес за последние дни, что незаметно как-то возмужал. Во взгляде появилась твердость и решительность.
Мама еле оторвала от себя дочь, у которой слезы текли ручьем.
— Не плачькай! — Целовала в мокрые щёки Зою Ирина. — Смотри,  Миша какой молодец!
— Я не плакаю! Он же мужчина, а женщинам полезно плакать!
— Ах ты, моя пташка! - бабушка потянулась к внучке.
Даже и пьяненькая уже с утра бабушка показалась Зое такой милой. Для Арины Ефремовны, любительнице крепких напитков, наступил рай на земле. Ну, еще бы! По телевизору сообщали, что сейчас полезно пить красное вино, особенно Каберне. Рекомендовали даже младенцам по чайной ложке три раза в день, ну а взрослым в зависимости от веса. Хотя, как ни странно, не объясняли причину столь странного совета. Из ликероводочных магазинов исчез весь запас красного вина. Пусть и держало правительство людей в неведении, но все всё знали. Слухами земля полнится. Швеция первой засекла резкий всплеск радиации. Но пресса и телевидениезор Советского Союза словно воды в рот набрали.
Только через две Люди, стоящие у руководства, не на шутку испугались. Создали комиссию по расследования чернобыльской катастрофы
Только через две недели было официальное сообщение.было сделано официальное сообщение о случившемся на ЧАЭС для широкой публики и звучало так:
«На Чернобыльской атомной электростанции произошёл несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь. Создана правительственная комиссия для расследования происшедшего»
Люди, стоящие у руководства, не на шутку испугались. 

К жителям Киева обратился по радио Министр здравоохранения Украины А. Романенко и сообщил, что уровень радиации постоянно снижается и «сейчас соответствует нормам и отечественным, и международным...»
Создали комиссию по расследования чернобыльской катастрофы. 
А Но пока решили не отменять Велогонку мира, которая должна была состояться в Киеве.
Тут и православная Пасха подоспела.
Люди перешептывались, перезванивались. Вошло в моду пить йодную спиртовую настойку. Доверчивые люди обжигались, но твердо верили, что это сейчас чуть ли не единственная панацея от радиации.
Невидимый враг окружал человека плотной стеной, стоило выйти из дому.
Невидимый враг просто считал, сколько человек проведет времени на воздухе. Каждая минута проведенная вне здания укорачивала жизнь человека. Бесстрастный, невидимый, ужасный враг насыщал организм человека рентгенами, которые вели к лучевой болезни, если человек аккумулировал в себе 25 миллирентген. Получивший эту дозу сразу приобретал и лучевую болезнь. Почему йод пили? Дело в том, что первые девяносто дней после взрыва самым опасным считался радиоактивный йод. Он накапливался в щитовидке человека. Последствия  были ужасны — рак щитовидной железы.
Чтобы этого не случилось, и пили йод. Насыщенный йодом организм не принимал излишек. Это было спасение. Но спиртовая настойка не была приспособлена для приема внутрь. Это было средство для дезинфекции ранок. Люди, выпив пару ложек йода, обжигали гортань и пищевод со спасительной мыслью, что предохранялись от радиации. Поскольку сразу возник дефицит настойки из йода, то люди атаковали аптеки, сообщали друг другу радостную весть, где выбросили в продажу  "панацею".
Но все чаще на дверях аптек вывешивали написанное корявым почерком (времени не было) объявление: «Йода нет, и когда будет неизвестно». Но многие упорно осаждали аптеки, не веря написанному, и просто требовали!
А красное вино, как стало вскоре известно, выводит радиацию из организма. В город завезли огромные запасы Каберне. Пили все, даже беременные, а грудничкам давали пить заботливые матери, разводя его в грудном молоке.
Мир в зоне вокруг взорвавшегося реактора сошел с ума. Перевернулись все ценности.
Молчали только средства массовой информации.
А в это время над взорвавшимся четвертым реактором Чернобыльской станции уже работали вертолетчики, сбрасывая на изувеченное здание мешки с песком, чтобы похоронить, оставшееийся на дне реактора радиоактивное топливо и зараженные графитовые стержни.
По Киеву поползли слухи, что хотят утопить атомную станцию целенаправленным взрывом, чтобы радиация не распространялась за пределы тридцатикилометровой зоны отчуждения.
Первые три дня после взрыва ветер дул на север. Но потом повернул на столицу Украины. Дома, где жили семьи партийного руководства опустели. Автофургоны, груженные мебелью, последовали, за семьями начальников.
И это была правда жизни, а простые люди оставались в опасности, предоставленные сами себе.
В моду вошли дозиметры для измерения радиации. Самый дефицитный товар. Их покупали за бешеные деньги. Но приборов было так мало, что редко кому удавалось приобрести это «сокровище».
Но поскольку Всем хотелось знать, опасен ли для жизни или их дом, двор, квартал опасен ли для жизни. то Люди за большие деньги заказывали левых «специалистов» с дозиметрами, чтобы проверить свою зону выживаемости.
Пятна радиации осели неравномерно. Отдельные кварталы просто были смертельно опасны для жизни, а другим повезло, как ни странно в подобной ситуации выглядит это слово. Повезло тем, у кого радиация повысилась не в сто раз, а только в десять.
Наступило жуткое время, когда продолжительность жизни человека стала измеряться не только возрастом и здоровьем, а количеством полученных рентген.
Сон?
— Привет, братик!  
— Привет сестра! Опять мы вместе.